Цена небрежности

Неудачники покончили с едой, и Жаохуи вынесла тарелку с медово-ореховыми шариками и кувшин с золотистым травяным отваром. От него исходил восхитительный аромат сушеных яблок и груш. А вкус!.. Отвар слегка горчил, чуточку вязал язык и при этом навевал мысли о летнем цветущем луге.

После столь плотного завтрака мысли ворочались неторопливо, хотелось закрыть глаза, прилечь и немного подремать. И, возможно, Неудачники так бы и поступили, если бы… Ни с того ни с сего хозяйка обрадовалась и задорно произнесла: «Как же я люблю дорогих гостей!»

С улицы послышался топот.

– Где тут демоны? – из предбанника послышалось разъяренное шипение, и в зал ворвалась бесполая фигура в черном плаще с капюшоном, полностью скрывающем лицо. – Мне говорили, тут есть демоны и их можно есть!

– Монтрозо? – вскинулись Кевин и Рэм.

Лианг живо выхватил метательный нож. Он бы и метнул его в чернокнижницу, если бы не Ланс, вовремя одернувший следопыта.

– Какие еще демоны? – хозяйка сильно побледнела.

– Что ты тут делаешь? – вопросы Кевина и Монтрозо прозвучали одновременно.

– Сперва ты, – из-под черного капюшона сверкнули злые голодные глаза.

– Мы договорились о продаже некоторых редких ингредиентов с торговцем Бериллом.

– Да? – подал голос Ланс. – А нас торговец Берилл пригласил разыскать один артефакт…

– Артефакт? Ингредиенты? Вы издеваетесь, да? – прошипела Монтрозо. – Тут должны быть демоны! Берилл писал, что тут есть демоны! И я могу их!.

– Какие еще демоны? – повторила побледневшая хозяйка, заламывая руки. – Вы можете объяснить, что происходит?

– Я могу, – голос прозвучал из ниоткуда, и в центре зала возник невысокий плотный человек в красной, украшенной золотом мантии. Черная с багровым табличка не скрывала ни имени, ни уровня: «Горян Острозуб, 26 уровень».

– Не ждали? – неприятно осклабился незваный гость.

– Не ждали, – согласился Ланс и, поднявшись со скамьи, глумливо глянул на Горяна: – Смотрю, после нашей последней встречи ты слегка изменился.

– Есть немного, – Горян провел рукой по обожжённому лицу. Половина лица превратилась в неприятное месиво из бугристой темно-красной шероховатой кожи, среди которого полоски нежно-розового цвета выглядели чужеродно. Глаз на обожженной половине сохранить удалось, но плотные кожаные складки с двух сторон превратили его в узенькую щелочку.