Цена небрежности

При взгляде на этого кряжистого седобородого человека сразу приходило понимание: этот человек предан своему делу и готов заниматься им в любое время дня и ночи. И дело было не в подпалинах на бороде, не в застарелых шрамах и ожогах на руках, не в грубом кузнечном фартуке, а в чем-то другом. Может быть в суровом взгляде, в порывистости движений, больше присущим молодым, в грубоватом голосе, привыкшем перекрикивать грохот кузнечного молота, а может быть и в чём-то ещё. Мастера звали Демьяном Коротышом. И пусть известностью он уступал и Саммерсу, и Ковалю, и Вайтсмиту, на его изделия никто не жаловался.

– Есть немного, – скромно произнес Ланс и доброжелательно улыбнулся. – Всё зависит от того, договоримся мы или нет.

И начался торг. Рэм никогда не видел, чтобы сдержанный жрец столь яро торговался. Он кричал, он брызгал слюной, он вопил, что любая оплата его просто разорит. Ланс несколько раз пытался вырвать пластинку из рук мастера-бронника и уйти восвояси.

Кузнец орал в ответ, что работать за бесплатно не согласен, что из такого дрянного материала ничего толкового не сделаешь, что работа слишком сложная и требует предварительной оплаты.

Жрец и кузнец яростно торговались, превознося собственные достоинства и обвиняя оппонента в корыстности, глупости и вороватости. Где-то через полчаса один из сыновей мастера притащил чайничек с травяным отваром. А еще через час, когда оба спорщика выдохлись, сошлись на цене и хлопнули по рукам, жена мастера принесла поднос, на котором стояли две серебряных чарочки.

– Настоящий кальве! – гордо улыбнулся мастер Демьян. – Из Империи привезенный.

– Ну! – мастер-бронник подхватил чарочку с подноса, дождался, пока вторую возьмет Ланс, одним махом влил в себя содержимое и, довольно крякнув, сиплым голосом прошептал. – За сделку!

– За сделку! – подтвердил жрец.

– Рэм! Ланс! – в комнату влетела Рыжая.

– Какие еще штуки? – нахмурился Демьян.

– Колотушки! – выпалила Мэри Сью и поспешила добавить. – Молоты! Которыми они стучат!

– А, – протянул мастер-бронник. Он смерил Рыжую хмурым взглядом и произнес. –Молоты! А я-то подумал, что они и впрямь свои срамные колотушки показать решили. С этих увальней станется.