По полной луне

Там у них с работой плохо, Интернет еле коптит, по вечерам делать нечего, зато у них небольшой свой огородик, а кругом шикарные леса, грибов – хоть косой коси, на болотах – клюква, брусника, опять же, морошка... Дядя Саша – великий рыбак, грибник и ягодник; каждые лето и осень делает запасы на зиму, тем более, что солёных груздей прекраснее, чем изготовленные тётей Люсей, я не пробовал никогда и не уверен, что они вообще бывают.

Мне случалось бывать у них на выходные. А тут подвернулась возможность закатиться на целую неделю: почему бы, в конце концов, не провести отпуск у родни? Думаете, ваши египты и турции лучше, чем северный лес, серебряный в утреннем свете, сияющий от росы, в котором каждая паутинка похожа на низку крохотных, но чистейших жемчужин? Сомневаюсь.

Я – человек негламурный.

Тем более, что давно у них не был что-то. С похорон дядисашиной матери, бабы Тоси, которую считал личной родной бабушкой целый двор между пятью кривыми хрущёвками и, что самое удивительное, тётя Люся тоже, против всех обычных разговоров о злокозненности свекровей.

В кладбищах при маленьких городках есть что-то наивное и ужасное. Оно всё меня сильно ушибло: белый снег, жёлтый песок, вырытый из могилы, чёрный гроб, неуместный красный платок на бабе Тосе, её голубое лицо, пёстрые бумажные букетики...

В общем, я долго не был, и они ругались по телефону. У них не было детей; я котировался, как «молодёжь, без которой они зачахнут».

Но этим летом я собрался в конце концов, слегка удивившись, что тётя Люся запретила мне взять с собой весёлого спаниеля Бубку.

- Сане от шерсти что-то плохо, - пояснила она. – Не молодеем, как ты думаешь...

С Бубкой остались жена и сын, взявшие с меня честное слово, что будет и черника, и вобла дядисашиной сушки, и тётилюсины грузди. В конце концов, у жены срочный проект, а сын не может себе представить человеческую жизнь в населённом пункте, где Сеть ловится только в углу балкона, если поднять гаджет на уровень плеч.

А я наслаждался междугородним автобусом и ностальгией по детству.

Мне досталось отличное место, в начале салона, у передней двери – и я, как когда-то, завороженно смотрел в ветровое стекло на текущую под колёса серую заплатанную ленту шоссе, на тополя по обочинам, на бетонные доты остановок, одиноких в чистых полях, открытых всем ветрам и всему солнцу. Замурзанные деревушки с покосившимися серыми избёнками сменяли посёлки элегантных коттеджей, и между ними были бесконечные леса или поля с распахнутыми до задыха горизонтами...