Стихия Смерти: Безумие Короля

Однажды все это закончится, и мы с тобой будем вместе, как ни в чем не бывало. Веришь мне?

Эффи тихонько всхлипнула, шмыгнув носом, и тоже осмотрелась:

– Верю... И все равно не хочу, чтобы ты уходил.

– Ну, а кто хочет-то... – буркнул Демонтин и крепко обнял Эффи, – Мы все это переживем, а потом будем еще смеяться над тем, как мы из-за этого столько дергались!

– Ага. Точнее, больше дергалась я, – буркнула Эффи ему в ответ и тоже рассмеялась, быстро вытирая слезы.

– Ну, ну... – Демонтин ласково взглянул на Эффи и, заботливо поправив ее волосы, поцеловал ее.

– Куда ж я от тебя, такой великолепной, денусь, а...

Ванька, сидя чуть поодаль, аккуратно заглушил заклинание подслушивания и проводил уходящего из подвала Демонтина грустным взглядом.

– Доиграешься однажды, – произнес рядом Дино, – Лучше меньше балуйся этим.

Тот, пожав плечами, лишь задумчиво задрал голову к потолку, немного поразмыслил и, встав с барного табурета, решительно направился к Эффи.

– У вас все нормально? – услышала вдруг Эффи рядом с собой.

Она обернулась и столкнулась с голубоглазым добрым Ванькиным взглядом.

– Ой, как-то ты бесшумно подкрался... – рассеянно ответила та. – Вроде, да, а почему ты спрашиваешь?

– Потому что не должно быть вроде. А ты не должна быть грустной.

Эффи отрешенно улыбнулась:

– Мне грустно от того, что он постоянно уходит, что эта война никак не закончится.

Ванька ободряюще положил ладони ей на плечи и предложил:

– Хочешь, я с тобой потанцую? Чтобы ты не стояла тут и не грустила?

Эффи задумчиво посмотрела на него из-за своих огромных модных очков и с улыбкой выпалила:

– А почему бы и нет, все равно мне делать нечего!

Ванька всегда был лучшим другом Эффи, и, казалось, это никогда не изменится.

Что бы ни случилось, в какой бы ситуации ни находились они все – Ванька всегда был рядом, всегда замечал, когда ей грустно или одиноко. Он был кем-то вроде карманного ангела-хранителя для нее, и даже сейчас он смотрел на нее преданно своими светлыми голубыми глазами…

И ей хотелось снова улыбаться, будто в нем существовала какая-то необыкновенная живительная сила.

Он аккуратно держал ее за талию, будто боялся к ней прикасаться, и он был счастлив. Этот маленький момент счастья был для него всем – и неважно, что в нем не было ничего большего. Этот танец был намного больше, чем просто дружба двух людей – это был союз двух близких и искренних друзей, в котором было нечто прекрасное.