Святоша. Путь экзорциста

Я непонимающе смотрел на него, но чувствовал взвывшую интуицию.

— Эй, — я обернулся и дернул за решетку двери. — Что это значит? Я с людьми не дерусь!

Контур вспыхнул от вмешательства в его границу и я отшатнулся, руку обожгло. Но ответ от Артура я получил:

— Ты знаешь правила, Жнец. Пока демон внутри и жив, клетка не откроется.

— Да что за... — я повернулся обратно и запнулся на полуслове.

Глаза парня изменились. Поначалу немного растерянный взгляд стал ледяным, рот расплылся в ухмылке и оттуда донесся шипящий голос:

— Это тебя, человек, надо сожрать, чтобы выбраться отсюда?

Глава 2

— Твою ж матушку, бездну.

Сходил, называется, в библиотеку и изучил одержимых. Придется сразу на практике усваивать новый материал.

Парень тем временем завел руки за спину и тоже вооружился. Два коротких кривых клинка сверкнули в багровом свете. Призвал или выдали тут, чтобы не идти на кулачный бой? Зараза, я же ни черта о них не знаю.

— Слушай, — я попытался наладить контакт с разумным представителем монстров, стараясь говорить как можно тише, чтобы нас не услышали зрители.

Белобрысый демон на переговоры не пошел, метнувшись ко мне и выставляя оружие перед собой. Я увернулся, в последний момент уйдя из под удара и услышал как металл чиркнул по прутьям. Контур вспыхнул, раздалось обозленное шипение и мой бок обожгло.

Задел меня клинок неглубоко, но желание разговаривать отбило. Я махнул косой наугад, разворачиваясь к противнику.

Моя усиленная эликсирами ловкость и скорость ничуть не помогала, одержимый двигался наравне со мной. Его глаза налились кровью и он опять атаковал, разводя руки и нанося удары сверху и снизу. Долбанный амбидекстр к тому же, да чтоб их всех!

Неизящно плюхнувшись на песок спиной и перекатившись, я подпрыгнул, оттолкнулся ногой от клетки обрушился на него сверху. Темное лезвие зацепило лишь рукав рубахи, послышался треск рвущейся ткани, но задеть демона не получилось.

Кривые клинки замелькали перед моим лицом с такой скоростью, что превратились в смазанное пятно. Парень напирал, я отступал, отбиваясь на чистых инстинктах. Мы ускорялись одновременно и наверняка для зрителей сами превратились в пятна. Темное и светлое.

Публика ревела от восторга.

В боку горело и я понимал, что долго такой темп не выдержу. Организм, пусть и мутировавший, не способен был на продолжительные сверхусилия.