Карэле Карэле и другие волшебные существа

Мимо Карэле просвистело неясное белёсое пятно, издающее слабое свечение. Пятно шлёпнулось на пол и обрело антропоморфные очертания.

– Получилось! – воскликнул Абеле. – Вот он, Никли Байлис!

Карэле осторожно поставил миску на ближайший стол и повернулся к призраку. Тот сидел на полу, ошалело вертя головой.

– Ну и тесно же там было! – воскликнул Байлис.

В дневном свете призрак выглядел полупрозрачным, но если постараться, удавалось различить детали. Он оказался невысоким крепышом лет двадцати пяти. На Никли Байлисе была обычная матросская одежда.

На голове красовался пёстрый платок, в ухе болталась серьга. В общем, примерно так Карэле его и представлял.

– Вот вы и на свободе, – констатировал кондитер, кивнув призраку.

Никли Байлис неловко поднялся на ноги, но, не рассчитав усилия, взлетел над полом и забарахтался в воздухе. Пару раз взмахнув руками, он всё-таки приземлился и застыл в напряжённой позе, словно стоял на льду.

– Вот же ёлки зелёные, прошу прощения, – пробормотал он. – Не так-то это легко, оказывается…

– Вы совершенно напрасно опасаетесь, – заметил Карэле.

– В вашем положении летать намного естественнее, чем ходить. Бояться тут нечего, вы не сможете ушибиться или почувствовать боль.

– Вовсе я не боюсь, – насупился Байлис и, дёрнувшись, как будто собирался подпрыгнуть, взлетел снова. На этот раз он завис в метре от пола, растопырив руки и ноги.

– Кто бы мог подумать, что быть призраком так сложно, – удивлённо заметил Бенефор Абеле.

– Ну так поначалу оно всегда непросто, сударь, – философски заметил моряк, поворачивая голову.

Карэле мог бы поклясться, что Никли Байлис прекрасно видит алхимика: очевидно, диапазон восприятия у призраков был намного шире, чем у живых.

– Уверен, что минут через пятнадцать вы совершенно освоитесь, – сказал Карэле. – А тем временем нам очень хотелось бы услышать вашу историю. Каким образом вы оказались в этом… муляже?

Он указал на бывшее «тело» зомби. Фигура из папье-маше лежала на полу, неловко прислонившись к дверце шкафа.

Кондитер подошёл к столу, где всё ещё стоял поднос, налил себе чая и с чашкой в руке уселся в кресло. Соседнее кресло скрипнуло – похоже, Бенефор последовал примеру гостя. Призрак подплыл к ним, неуклюже загребая руками и шарахаясь от свисающих с потолка инструментов – Никли Байлис ещё не освоился со своей бестелесностью, и со стороны это выглядело довольно забавно. Зависнув перед креслами, он в задумчивости почесал нос, соображая, с чего начать рассказ.