Карэле Карэле и другие волшебные существа

Пропал-то он весной! И мы знаем, что при использовании ключа в транс впадают оба участника, и если первый действительно смог вернуться в другой мир, то и второму пришлось последовать за ним. Но…

– Но Гауэр выронил ключ?

– И не смог вернуться без него! Вот тебе и разгадка исчезновения!

Альбин хмыкнул и, поднявшись с места, налил себе ещё кофе. С чашкой в руке он наклонился над шкатулкой, разглядывая сверкающие копии ключа.

– Ну и?.. Что ты мне предлагаешь?

– Головокружительную карьеру, мировую известность и кафедру в Академии, – хмыкнул Венсан.

– Если у нас всё получится, конечно. Я хочу, чтобы мы с тобой исследовали эту тему и выяснили, можно ли путешествовать между мирами с помощью ключей Гауэра. Одному человеку эта работа не по силам, а двоим – в самый раз, тем более с твоим талантом гипнотизёра.

– А для кого тогда ещё две копии?

– Тоже для нас. Я не собираюсь начинать опыты, не имея в кармане запасного ключа. Не знаю, почему Гауэр выронил ключ в момент перехода, но лично я не повторю его ошибок. У нас должна быть страховка.

Ну так как, господин Малледи, вы согласны совершить переворот в науке?

Венсан Анс повернулся на каблуках, скрестив руки на груди и сурово глядя на молодого человека с высоты своего немалого роста. Альбин Малледи, изящно присев на краешек стола, с улыбкой отсалютовал ему чашкой кофе.

– Я с тобой. В конце концов, где ты ещё найдёшь специалиста моего уровня?

– Точно, – покладисто согласился Венсан. – До такого уровня выведения меня из терпения ещё никому не удавалось подняться.

Итак, с чего мы начнём?..

XIV. Зомби и нарушенные планы

– Я собираюсь спрятать дерево в лесу, – сказал Бенефор Абеле.

Карэле оглянулся на голос, хотя увидеть алхимика он, конечно, не мог. Местоположение Абеле выдавал только карандаш, который тот имел привычку крутить в пальцах во время разговоров. Сейчас карандаш выделывал замысловатые па над креслом, приткнувшимся в углу лаборатории. Карэле представил себе друга: крупные жилистые руки в цветных пятнах и ожогах от кислот, смеющиеся голубые глаза, клетчатая рубашка.

В его воображении Бенефор неизменно представал молодым – даже портрет, нарисованный Ивером, не мог этого изменить.

В то лето, когда Бенефор Абеле открыл Шимский феномен и стал невидимым, ему едва перевалило за тридцать. Таким он и остался в памяти Карэле.

Лаборатория, которую кондитер с интересом осматривал, занимала заднюю часть дома, а тот был весьма невелик. С тех пор же, как Бенефор увлёкся механикой, здесь стало совсем тесно.