Корио Лис

Папу он обожал, как только может мальчишка обожать отца-революционера, который время от времени наезжает на несколько дней, и привозит с собой тайны, сказки и пару раз даже настоящие патроны, порох из которых они вместе поджигали на берегу залива. В последний свой приезд папа привез ему кинжал, и строго-настрого наказал хранить, а потом пропал… Лева шмыгнул носом, и направился через осоку в камыши. Он проводил там времени больше других ребят, потому что иногда ему было нечего делать, а иногда он просто в них прятался.

Лева был благодарен Петьке за все его бесконечные льющиеся идеи, и за действительно интересные книжки, которые друг ему летом буквально впихивал и следил, чтобы тот не отлынивал от чтения. Однако он всегда немножечко свысока и покровительственно относился к Пете, знакомил и иногда защищал от других местных, справедливо полагая, что друг в своих книжках, проводящий всю зиму, ничего не знает про реальные, настоящие драки, проблемы и настоящую боль. А он, Лева, знает, и топает в камыши, на самом деле довольно далеко в воду, по одному ему известным тропкам и бродам. Ну ладно, не одному ему, некоторые рыбаки тоже в курсе, но вечером их там не бывает, и друзьям в прошлом году, в порыве хвастовства, показал, да они тут собираются редко и вместе с ним, понимают, что не их это место. Несколько раз сам приходил сюда Илья, их четвертый друг, для того чтобы пострелять из своего странного спортивного лука, больше похожего на какое-нибудь плазматронное оружие из глубоко поразившего юных мечтателей фантастического сериала Капитан Пауэр и солдаты будущего, просмотренного прошлым летом. Конечной целью Левы был затерянный на мелководье крошечный островок, полностью закрытый камышами, который появлялся лишь летом после того, как спадет вода. На островке были пара чахлых кустиков да здоровенный пень, служивший уже несколько лет столом для пиров, игр и обсуждений всего на свете. Лева дошел босиком до острова, закатав треники, скинул старый портфель и извлек из него кортик в ножнах, туристический топорик, а так же толстую сосновую доску, спил сороковки, целый штабель которых был укрыт на его заднем дворе рубероидом в ожидании никогда не начинавшегося ремонта веранды. Лева парой гвоздей приколотил доску к пеньку обухом от топорика, и приступил к метанию ножей. Топорик он метать научился без промаху и ошибок – но там и задача была проще, он не отскакивал, а как намагниченный летел в цель прямо и втыкался с хрустом в доски или деревья.