Запонки

Когда карты раскрылись, моя комбинация оказалась сильнее. Ставки были действительно высокими. Мой соперник вспылил и обвинил меня в шулерстве. Потребовал показать руки. Это, мягко говоря, не частое явление в нашем клубе, но иногда случается. Я снял запонки и положил их к кармашек для часов на своем жилете. Закатал рукава, чтобы продемонстрировать отсутствие там карт и после этого вызвал своего собеседника на дуэль. Это тоже стандартная процедура, так как подозрение в мошенничестве — оскорбление для любого благородного человека.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Мы вышли из клуба и кортежем из четырех карет поехали в Парк Дуэлей.

— Да, меня всегда радовало, что в Городе дуэли запрещены, но Парк Дуэлей находится практически в центре Города, — вставила я.

— Вообще-то его официальное название — Парк Орхидей, просто им никто не пользуется с тех пор, как там стали проводиться дуэли.

— Спасибо за экскурс в историю Города, — улыбнулась я. — Давайте вернемся к истории не столь давней и намного более волнующей.

— Хорошо. Заехав по дороге за доктором, мы приехали в парк где-то в районе одиннадцати вечера. Секунданты договорились о правилах поединка, мы с противником разделись до рубах, выбрали клинки и начали бой…

— Я правильно понимаю, что когда вы приехали домой после перевязки, запонок в жилете уже не было?

— Да, вы правы.

— Бой продлился буквально одну-две минуты, не так ли?

— Да, вынужден признать, что уровень соперника был несопоставим с моим. Если бы условием был бой до смерти, меня уже не было бы в живых. С гарантией.

— Где хранились ваши вещи во время боя?

— В карете. Рядом с ней неотлучно находились кучер и паж. Они клянутся, что к карете никто не приближался, и я им верю.

— Я смогу с ними пообщаться?

— Да, конечно. Они ждут вас.

— Хорошо. Я так понимаю, в клубе и на месте дуэли все проверили, и запонки не нашлись.

— Разумеется.

— Теперь перейдем к стоимости запонок. Сколько они могут стоить?

— Их реальная стоимость не так высока. Два или, может, три золотых. Там не самые большие, не самые чистые камни. Просто мне они дороги — это единственная вещь, оставшаяся мне от отца. Он был богат не деньгами, а детьми.