Призраки Чарусы 2

Вот так вот, под присмотром мамы, опустела тарелка борща, затем на столе появились сладости, и Влада, как в детстве, осторожно, высунув от усердия язык, разделяла склеенные кремом половины печенья, чтоб одну из них отдать папе, а вторую облизать самой.

Золотистые кругляши лакомства навели ее на мысль.

- Мам, слушай, вчера видела бабу Аню, ну старенькую такую, с четвертого этажа. Совсем плоха стала, заблудилась и все монетки у меня просила какие-то. – Влада с хрустом раскусила круг из песочного теста.

Жалобно звякнула ложка, которой папа накладывал сахар.

- Баба Аня померла, пока ты в больнице лежала. Мы с твоей матерью как раз заезжали за твоими вещами. Узнали вот.

- Но я же видела, - растерянно пробормотала Влада и замолкла, ощущая, как сгущается тишина на родительской кухне.

- Видела, - обреченно вздохнул отец и, подобрав ложку, потянулся за следующей порцией сахара.

Глава 2

Автомобиль мерно урчал мотором, за окошком плавно скользили дома, прогретые солнцем, деревья в зеленых шапках и люди, по-летнему счастливые.

- Пап, - Влада отвернулась от созерцания разгоряченного города, - а дед тебе что-нибудь рассказывал про… – она запнулась и, не решившись использовать запрещенное слово, махнула рукой в воздухе, - про это.

- Про это, - передразнил отец.- А чей дед, твой или мой?

- Твой, - Влада убрала за ухо выбившуюся из прически светлую прядку.

- Ну не так уж и далек, - хмыкнул отец. – Или думаешь, фамилия Гадуница просто так к человеку лепится?

- А что не так с фамилией? – растерялась Влада.

- Так гадуницами в некоторых областях ведьм да ведьмаков звали. От слова гадить фамилия идет, - отец отвлекся, осторожно перестраиваясь в правый ряд. Несмотря на будний день, дорогу заполонили машины: все же пора отпусков, самый разгар, вот и едут люди кто по делам, кто на отдых.

- Ничего себе! - Влада удивленно глядела на отца: как он все же много знает и при этом никогда не делился историями своего рода. – Выходит, дед Сема – колдун? То есть гадуница?

- Вроде как, но он наподобие меня оказался, вышел из семьи, ремесло не принял, - отец нахмурился, и Владе почудилось, что он состарился на несколько лет – так глубоко пролегли морщины.