История лаборатории № 27

 Вглядываясь в черноту, темнее самой безлунной ночи, чернее даже темноты под опущенными веками в эту самую безлунную ночь, Ивик увидел или ему показалось, что он увидел, какие-то белые точки, не одну, как всегда, а много. Все больше и больше. 

 Чем больше он вглядывался, тем ярче они становились. Но он понятия не имел, что это за точки. 

 Не смотри!

 Ивик повернул голову.

 Жернов все так же стоял на месте, а Касп все так же сидел за пультом.

 Сели же уже сидел на жернове, заглядывая за спину главы инженерного отдела, следя за ходом битвы.

 –  Почему так долго? – недовольно произнес Ивик.

 –  Долго? – не поднимая головы переспросил Касп, –  А-а, ты про короля? Можно было выпустить его и раньше, но я подумал, что это будет для вас слишком.

 –  Зачем так долго держал меня после смерти? – сформулировал вопрос точнее  Ивик, уже отцепляя ремень с одной из рук, для чего нужен был немалый опыт обращения с «Машиной».

 –  Долго? – Каспониус наконец обернулся в сторону начальника. –  И минуты не прошло с тех пор, как один из скелетов проткнул тебя.

 –  Меньше минуты? А мне показалось… –  начал было Ивик, но осознав до конца слова приятеля вскликнул, –  Постой, ты сказал скелет?! 

 –  Ну да.

 –  Мне показалось, что это король был. Такой высокий и черный.

 –  Нет, нет, я своими глазами видел, –  заверил начальника Каспониус, –  сам посмотри.

 Ивик, наконец окончательно освободившийся от ремней, –  обошел пульт и подошел к главе инженерного отдела со спины. Тот передвинул пару рычажков на пульте, рядом с вмонтированным в него ТВ-шаром, несколько сместил камеру с общего вида  уже подходящей к концу битвы на распростертое на земле тельце жрицы. У той и в правду прямо из спины торчал меч, а неподалеку лежала кучка костей.

 –  Но может, это какой-то другой… –  сделал отчаянную попытку отстоять свою правоту глава лаборатории. Оно и понятно. Кому хочется  признавать тот факт, что видишь то, чего нет.

 –  Говорю же тебе, я своими глазами это видел.

 –  Может, ты отвлекся…

 –  Я только на тебя и смотрел, –  пресек возможность дальнейших возражений Каспониус.