История лаборатории № 27

– Смею вас заверить, что мы договорились… – тут Хенекус замялся на пару секунд, вспоминая имя должностного лица, – с госпожой Уреллой лично. Равно как и со жрецом...

– Вполне возможно, – ответил дежурный, – однако, по приказу госпожи Уреллы, любые посещения больницы сведены к минимуму. Если не верите, можете ознакомиться.

С этими словами врач протянул Мергольту какую-то грамоту, заполненную попеременно печатными буквами и корявым, больше похожим на непонятный узор, врачебным почерком. Тот быстро пробежался глазами по грамоте, после чего вернул ее доктору.

– Можем ли мы хотя бы узнать, с чем связаны подобные меры?

– Хм-м.. – несколько замялся дежурный, однако все-таки произнес, – карантин, господин.

– Боюсь, вы не понимаете, – подалась вперед Алиетта Брундершавтская, стройная женщина с длинными, но уже с чуть тронутыми сединой волосами, что, однако, едва ли бросалось в глаза общем золотом украшении головы, лишь делая их чуть тусклее. И тонкими чертами лица, лишь слегка тронутыми морщинами. Профессор высших математических наук и непосредственный начальник Сивикуса, – Мы ведь не просто так приехали сюда, на церемонию сожжения! Возможно, это наша единственная возможность попрощаться с умершим.

– Ничем не могу помочь, госпожа – все тем же официально-скучающим, чуть раздраженным тоном тысяч-тысяч чиновников, много мерной вселенной, ответил, дежурный, – согласно правилам, тело будет сожжено, а урна останется в больничном хранилище до тех пор, пока не будет определенно место захоронения.

– В таком случае, я хочу поговорить с вашим начальством, либо скажите, что у вас за болезнь в больнице, из-за которой она превращается в тюрьму, – Алиетта подошла к официально-скучающимстойке администратора и взглянула сверху вниз на дежурного, едва не сползшего под столь грозным взглядом под стол. Из-под разметавшихся от быстрых шагов волос, проглянул краешек уха.

Дежурный сглотнул и, казалось бы, уменьшился под взглядом математика, но в тот момент, когда он уже был готов броситься за начальством или промочить стул, а возможно и то, и другое одновременно, Мергольт нарушил сгустившуюся почти до кристаллического состоянии тишину:

– Брось, Алли, оно того не стоит.

Алиетта резко развернулась к Хенекусу, так, что не успевающие за своей хозяйкой волосы, взметнулись на мгновение, открыв заостренные уши профессора. С минуту она смотрела на него, после чего недовольно отвернулась и размашистыми шагами отправилась к выходу.