История лаборатории № 27

– Нет, что вы, Хен… просто, понимаете... В общем, я привык.

– Ну, будем надеяться, что года через два, когда времени, в течение которого ты знаешь меня не в качестве своего учителя, пройдет больше, чем в качестве последнего, ты все-таки отвыкнешь.

– По правде, его уже и так прошло больше… Ведь я в «лаборатории» уже больше года, а до того около полугода в конторе проработал.

– Ну вот видишь, как я милостив. Даю тебе еще целых два года, чтобы отделаться от этой дурацкой привычки.

– Господин… Хен, с вами больше никого нет?

– Нет, по правде говоря, я думал, что буду первым, ведь до двенадцати еще минут десять осталось, вряд ли кто-то придет раньше, в такой-то дождь.

– Все будут?

– Нет. Барека не будет, он вроде подхватил какую-то заразу, что не мудрено по такой погоде, у Колли жена уехала к тетке в Рицендальт, а девочек дома оставила, так что он нянькой работает.

– Мог бы и с собой взять, – особо не прислушиваясь к болтовне господина Мергольта, брякнул Ивик.

– Своих девочек, одной из которых семь, а другой двенадцать? – вопросом на вопрос ответил Хенекус неторопливо стряхивающий с плаща дождевые капли.

– Ну да, – решил не отступать Ивик, – в конце концов, это было бы поучительным зрелищем для них.

– Сомневаюсь, что девочки Колли питают иллюзии по поводу человеческой смертности. Так или иначе, но на сожжение в любом случае допускают лишь родственников и друзей покойного, но никак не детей коллеги, которых он и в глаза-то не видел.

Спорить со своим бывшим преподавателем Ивик не стал, хотя бы потому, что тот был прав, а тот факт, что он сам к семи годам видел много больше, чем сожжение незнакомого дяди, роли не играло. В конце концов, дети господина Колинбургса ни коим образом не виноваты в том, что их не отдали в десткий дом.

Впрочем, нельзя сказать, что Ивик жаловался на судьбу или свое детство. Быть может, если бы родители: какая-нибудь белошвейка, муж которой был изрублен ножами Цан-Цанских пиратов на самом краю земли, не смогшая растить сына в одиночку, или шлюха одного из притонов Керлендера, не избавились от него, он сейчас, бы в лучшем случае, работал подмастерьем пекаря или плотника, а то и того хлеще – был бы членом одной из мелких банд, не потому что хотел, а потому, что выбора бы не было.