Шкатулка Пандоры

Храм Воссоздания стоял на кургане, чуть выше городского уровня, его белые башни с открытыми ставнями сплошь были засижены голубями, которые то взмывали вверх, кружась над храмом, то занимали свободные места на каменных сводах.

Всю дорогу до храма мы молчали, каждый в себе переживая муки желания, и лишь, когда мы вышли из машины, я заметила, что Курту удалось немного прийти в себя, да и я уже не чувствовала того надсадного чувства обиды. Сама ведь виновата! Соблазнять своим видом того, кого соблазнять нельзя! Ну и каково ему было?

Отвлекшись, я пропустила, как Курт прошел во двор храма, готовясь войти внутрь и поспешила за ним.

-Чем могу служить, сын мой? - Я подоспела как раз вовремя и священник, худощавый, но подтянутый мужчина с полуседой бородой и белой, вышитой золотыми нитями митрой на голове, миролюбиво посмотрел в мою сторону и кивнул мне.

-Отец Карен, - тихо, будто скрываясь от посторонних ушей, обратился Курт. - Моя мать часто приходила в Ваш храм и чтила собственную совесть раскаянием и подаяниями.

К сожалению, ее не стало, и я посещаю ее любимые места, дабы воздать должное этой женщине.

Если бы я не знала Курта, я бы подумала, что он пастырь, ну или, как минимум, студент семинарии, настолько проникновенно и по-духовному прозвучала его речь.

-Ты на правильном пути, сын мой, ибо смирение и почтение великое благо и милость для всего сущего. Ты тоже хочешь покаяться, сын мой?

-Сюда меня привела память о матери, желание познать проблемы ее последних дней, которые возможно и привели к окончанию ее жизненного пути.

- Курт продолжал общаться со святым отцом на равных, тихо, сдержанно, по-духовному рассудительно, словно он провёл в стенах храма не один год. Ни один мускул не дрогнул на его лице, а я лишь стояла и слушала эту возвышенную беседу двух миссионеров, когда слова сами слетели с губ.

-Вы что-нибудь слышали про шкатулку Пандоры?

Две пары глаз обратились ко мне, и кажется, мне удалось сбить с лица священника невозмутимость, он был удивлён.

-Ящик Пандоры, дочь моя. Ящик. - Отец Карен посмотрел теперь уже пристально, задумчиво. - Как вы сказали звали Вашу мать, сын мой?

- Пандора Парадис, святой отец.

- Значит и она не справилась, - вздохнул Отец Карен и покачал головой.

- Не справилась с чем? - я и Курт спросили об этом одновременно.