Дом, где тысячи дверей

Скелет донес меня до самой моей двери, не обращая никакого внимания на бредущих со всех сторон зомби разной степени потрепанности. А потом сгрузил, как мешок с картошкой, у самого проема и ткнул в него пальцем. Я понятливо вползла в него и уже из спальни, обернувшись, крикнула:

– Генри! – скелет, уже собравшийся уходить, обернулся. – Спасибо!

Генри прижал руку к ребрам и церемонно поклонился. А я, не вставая с пола, закрыла дверь на кладбище и привалилась к ней спиной.

Все тело била крупная дрожь. Встать я не могла.

А еще от меня чудовищно несло мертвечиной. Я понимала, что не могу лечь спать так. Хотя вряд ли смогу спать сегодня. И я не могу пойти сейчас в какую бы то ни было ванную, ведь придется открывать дверь. Да и встать… я не была уверена, что вообще могу встать.

И от бессилия и пережитого ужаса я наконец разревелась. Вытирать слезы тоже не могла – руки были все в кладбищенской земле, я брезговала к самой себе прикасаться.

К черту… к черту этот дом! Я не смогу здесь жить! Чудеса? Сказки? Ко всем демонам такие сказки! Ведь сама же всегда думала, бесплатный сыр бывает только в мышеловке! И двоюродную бабушку эту – к черту, к черту! Не знала я о ней ничего, и не хочу знать! Не нужно мне никакого наследства!

Наверное, истерика настолько вымотала меня, что я уснула прямо там – сидя на полу у двери.

Так что, когда проснулась, болело и ломило все тело. Правая нога, за которую меня тащили, распухла, а синяки покрывали кожу с головы до пят. Вдобавок запах никуда не делся, привыкнуть к нему оказалось невозможно, и как я ухитрялась с ним спать – сама не понимаю.

Но когда я открыла глаза, в окно весело светило солнце, разгоняя ночные страхи. Истерика миновала, и в голове начал выстраиваться четкий план действий. Прежде всего – душ. Долгий и тщательный. И главное – открывая любую дверь, сначала смотреть за нее, и только потом шагать.

Я кое-как поднялась, стараясь опираться только на левую ногу, и приоткрыла дверь ванной. За ней была ванная. Хорошо. А закрывать я ее не буду – с открытой искупаюсь.

Отказываться от наследства – глупо, раз для любого, кроме меня, дом безопасен. Наверное, легко быть бескорыстной, если у тебя и твоих близких есть все необходимое. Но я живу в общаге без каких-либо надежд на собственное жилье, и работаю после лекций, чтобы не тянуть деньги из мамы, а к семинарам и экзаменам готовлюсь по ночам. Моя мама работает на двух работах, чтобы свести концы с концами. Нет, я не буду отказываться от наследства.