Дом, где тысячи дверей

Конечно, соседскому ребенку пришлось бы пережить и вовсе впечатляющее зрелище. Зато тогда я бы могла спокойненько, держась за лозу, опустить ноги до карниза. А теперь как?

– П-гивет, тетя! – радостно крикнул мне ребенок с соседского балкона и помахал рукой.

– Привет, – мрачно ответила я, прикидывая свои шансы сползти до карниза на руках. По всему выходило, что шансы ухнуть вниз головой со второго этажа куда выше. Мелькнула даже малодушная мысль спрыгнуть обратно в ванну и попробовать еще раз выйти через дверь.

Ладно. По волшебству я на балкон не перенесусь уж точно. Придется традиционным… то есть нет, совсем нетрадицонным путем. И не ножками даже, а все больше ручками. Нетренированными своими.

Я схватила одной рукой ближайшую лозу потолще и подергала. Лоза была старой настолько, что ее покрывала даже не кора, а какие-то лохмы, и толщиной с мое запястье.

Вцепившись одной рукой в лозу, а другой – в оконную раму, я принялась змеей выползать из окна. Эх, окно узковато, перекинуть сначала одну ногу не получится – только обе сразу. Раму в конце концов пришлось отпустить и ухватиться второй рукой за еще одну лозу. Теперь я висела в окне уже попой кверху. Я прикинула расстояние до карниза. Нет, так я точно сорвусь. Извернувшись в совершенно дикой позе, я все-таки ухватилась снова за раму и чуть вползла обратно.

На этот раз я перевернулась животом вверх, схватилась за верхнюю часть оконной рамы и принялась в таком положении вытягивать оставшиеся части тела. Когда главный центр тяжести оказался-таки снаружи, я завернулась и вовсе кандибобриком, сунув внутрь руки и зацепившись за раму локтями. И наконец вытянула ноги – съехав по окну и повиснув в нем. Теперь рама снова упиралась мне в подмышки – но я хотя бы висела вниз ногами, а не головой.

Ну вот, и не такая уж плохая у меня физическая форма. Может, я не очень сильная, зато вон какая гибкая! Вот сейчас еще чуточку повишу, прощально заглядывая в разгромленную ванную, и буду сползать потихонечку к карнизу. Вот сейчас.

Ребенок напротив с интересом наблюдал за моими действиями.

– Тетя! – Жизнерадостно определил он наконец, – а ты – ваовка?

Не ответить на такое обвинение было нельзя.