Не все жили долго и счастливо

Поместив Илопа в непроницаемую для магии клетку, Кримали приказали засыпать его землей. А сверху нарисовали невидимый для человеческого глаза символ. Теперь Буйный не мог выбраться, а вскоре не мог и дышать. Но даже когда земля заполнила его легкие, тело продолжало жить. Магия поддерживала его, а новое заклинание пока еще условного бессмертия исполняло заложенные в него пытки жизнью.

В Волуновье тем временем подрастала девочка. Становясь с каждым годом всё краше, Меланья свысока взирала на всех вокруг и искала хоть какое-нибудь сносное развлечение в мире, где ей так легко получить абсолютно всё.

- Привет! Ты, должно быть, Мел? – непонятно откуда взявшийся девичий голос казался столь красивым, что ведьма замотала головой в поисках его обладателя. И как только нашла, скривилась от зависти.

Стройная, высокая, она казалась воплощением мечты любого живого существа. Быть ею или быть с нею – вот единственное отличие в мыслях увидевших её людей. Взирая глазами цвета неба, она заразительно улыбалась и словно ожидала улыбки в ответ.

- Что надо? – хмыкнула Меланья, обдумывая, каким образом лучше вырвать эти прекрасные светлые волосы: по одному или сразу срезать весь скальп.

- Эмм… – Незнакомка слегка растерялась. Видимо, до этого она не успела познакомиться с недружелюбием. – Я Эва. Буду жить с вами.

- В смысле «с вами»? – медленно вставая и раскручивая пальцами заклинание повиновения, спросила Меланья.

- Я сирота. Но амаличам сейчас не выжить в одиночку. Это просто чудесно, что твои родители согласились приютить меня.

- Погод… кхх… – поперхнулась Меланья, едва успев отменить заклятие, до того как оно станет заметно. – Ты из амаличей? И с какой это стати мы должны брать тебя к себе?!

- Да, я… Извини. – Всхлипнув, Эва побежала прочь. А Меланья так и осталась стоять. Странное новое чувство мешало понять, что именно следует предпринять в данной ситуации. Ясно было лишь одно – соперница должна исчезнуть. И исчезнуть так, чтобы родители не заподозрили саму Меланью.

Вот только ничего не вышло. Девушки пока были равны по силе. И это злило Меланью больше всего. Неужели какая-то сирота может сравниться с той, что получила силу в числе первых амаличей?

Простая крестьянка – вот кем являлась мать Эвы. Наверняка это была очень красивая женщина, раз уж Илоп Буйный не только надругался над ней, но и позволил выносить его ребенка. Однако всё равно – самая обычная женщина!..

Меланье ещё долго пришлось возмущаться.