Не все жили долго и счастливо

- Ладно, я буду в служебной комнате на первом этаже. – Андрей закивал с излишним воодушевлением. – Если понадоблюсь, зовите. В остальное время в доме присутствует только моя невидимая тень.

- А разве тень может быть невидимой? – с интонацией риторического вопроса спросила Света. Ее явно не прельщала мысль, что вместо отдыха и расслабления с Максом, теперь придется тщательно следить за своим поведением.

- Извините, – Андрей кивнул еще раз, – это всего лишь моя работа. И кстати, если хотите, я могу избавиться от этой особы с «энерджайзером» в одном месте.

Раздавшийся смех тут же заставил забыть о присутствии чужака. Возможно, Андрей и не стал частью компании, однако отношение к нему определенно изменилось.

- Если избавишься… даю двойной дневной гонорар, – с надеждой произнес Олег. Совесть занимала совсем небольшой процент его внутреннего мира, но это не означало, что испорченный отдых друзей является источником получения удовольствия.

- Идет, – Андрей снова улыбнулся. – А сколько добавите, если в течение часа вы позабудете о том, что такое головная боль?

- Почти, что угодно, – икнула Вика.

- Повтори-ка, – Олег с подозрением взглянул на свою девушку.

- Я могла в Париж поехать. Но нет! Сам Олег приглашает потусить с ним. Вот только никто не упомянул о присутствии бывшей и кормежке с непонятной начинкой.

- Викусь, солнышко мое! – Олег расплылся в широкой улыбке, стараясь смягчить распережевавшуюся подругу. – Начинка очень даже понятная. Просто не надо было три штуки лопать, пока все отвернулись.

Олег понял, что последняя фраза была лишней, когда что-то твердое влетело в его спину.

- Ай! – Олег попытался потереть место удара, но болезненная точка оказалась в не самом доступном месте. – Да извини ты уже. И вы все. Я хотел как лучше…

- Может, уже перейдем к избавлению от головной боли? – Катя снова оторвалась от стола и пристально посмотрела на Андрея.

- Схожу, приготовлю лекарство, – водитель бросился было к выходу, но Павел окрикнул его:

- Андрей, сначала разберись с этой чокнутой, ибо никакие лекарства не способны приглушить боль от сверхвысоких частот, издаваемых из ее напомаженного рта.

- Да, Павел… Ну ты и выражаешься… Прям на Пулитцеровскую премию метишь, – почему-то без сарказма произнес Виктор. Ему не нравился Павел. Как не нравились и другие высокомерные, ставящие себя выше других, люди.

- Что вы тут за базар развели в такую рань?! – простонала Даша раньше, чем показалась в дверном проеме.