Последний крик банши

Да и такой коньяк во вред точно не пойдет, — усмехнулся в пышные усы Аверин.

Женщина неуверенно приняла бокал из рук инквизитора, слегка крутанув и наблюдая, как тоненькая пленка остается на стеклянных стенках. А потом сделала глоток. Коньяк, как ни странно, оказался мягким, после него не выступали слезы и не пробивал кашель. Все-таки своих денег он стоит. Наблюдая за ней, мужчина будто невзначай пододвинул поближе коробку конфет, дорогих под стать напитку. «Не к добру», — подумала ведьма.

— Я слушаю. — Катя поставила пустой бокал на стол и, взяв конфету в золотистой обертке, медленно и аккуратно, будто боясь порвать, принялась разворачивать фольгу.

— Я хочу узнать, какие у вас отношения с моим сыном, — не стал ходить вокруг да около главный инквизитор.

— А почему бы вам не спросить об этом своего сына?

— Потому что он не ответил, сказал, что исключительно рабочие. Но я же вижу, что это не так. — Инквизитор мог бы использовать силу, да хоть как Аверин-младший в первый день в машине.

— И почему же вы не верите словам сына?

— Его отношение к вам слишком необычно, несвойственно для Максима. И меня, как его отца, данный факт не может не волновать. Особенно в свете приворота. — Последнее слово мужчина выделил интонацией.

— Вы же понимаете, что приворота не могло быть. Инквизиторы иммунны к колдовству. — Екатерина предполагала ответ, но обязана была проверить.

— Знаю, но некоторые факты в вашем досье вкупе с отказом от «сыворотки правды» и «зеркала памяти» и заменой их на пытку, помноженные на поведение Максима, наводят на определенные мысли. — Сергей Максимович ждал честности. И он все равно ее получит, вопрос только по-хорошему или все-таки нет.

— Приворот был, но в тот момент я не контролировала себя, в коктейль в клубе что-то подмешали. Не могу сейчас сказать, какова сила воздействия, вполне возможно, действие окажется долгосрочным.

— Понятно. — Аверин налил себе и Кате еще коньяка и откинулся на спинку кресла, грея напиток в руке.