Последний крик банши

Кстати, как там животное? Сколько времени прошло, а он все некормленый. Мысль о коте заставила начать двигаться. Болело все. Было плохо, а через мгновение стало еще хуже.

— Вы очнулись? Как ваше самочувствие?

Из-за перегородки наподобие барной стойки выглянул Аверин-младший и, убедившись, что женщина пришла в себя, встал и подошел к кровати. На инквизиторе были только домашние штаны, из-под которых торчала широкая полоска трусов, и больше ничего. Голый торс, наверное, должен был поразить воображение ведьмы сразу по ее возвращении в сознание, да вот только поразить Катю чем-либо очень непросто.

— Что я здесь делаю? — сквозь зубы выдавила она. — Или в ГУИ нет места, где бы бедная ведьма могла прийти в себя после допроса?

— Есть, конечно, но я на правах привороженного вас забрал, — усмехнулся Аверин.

Катя исподлобья посмотрела на напарника. Вот почему ей так не повезло? Вроде ничего плохо она в жизни не делала, наоборот, старается творить только добро.

— Я не могла вас приворожить, вам это не хуже меня известно.

— Конечно, не могли, так же как и наслать расстройство желудка, — сев на кровать, отозвался Аверин, решительно настроенный докопаться до правды. Он никогда не слышал о подобных возможностях ведьм — инквизиторы не поддавались никаким чарам. Вообще никаким, и все же.

— И что, чувствуете себя привороженным? — выдавила улыбку Катя.

— Пока не очень, — задумчиво протянул инквизитор. — Пожалуй, если вы примете душ и выйдете из ванной в одном полотенце, можно попробовать реально оценить наличие и степень воздействия.

Кате очень хотелось его ударить или хотя бы сказать что-то язвительное, но сил не было вообще, да и общее самочувствие задвигало все прочее на второй план. Судя по ощущениям и горечи во рту, желудок у нее пустой, и его прежнее скудное содержимое осталось на полу пыточной.

— Где мои вещи? — спросила Екатерина, нетвердо стоявшая на ногах, но преисполненная решимости.

— Сумка на диване, принести?

Катя пару секунд смотрела на молодого человека, вроде бы вполне серьезного, не насмехающегося над ее состоянием.