Последний крик банши

— Почему сила инквизиторов не работает? — потирая шею, хрипло спросил Макс у женщины.

— У тел обычных людей высокая сопротивляемость вашему дару. До духов почти ничего не доходит, — ответил равнодушный неживой голос.

— А почему их не берут пули?

— Духи слабо связаны с телом, они не воспринимают боль.

— А людей, в которых вселились духи, как спасти?

— Экзорцисты смогут провести обряд изгнания.

— Боюсь, нас перебьют раньше! — Максим видел, что, несмотря на численный перевес, инквизиторы отступают под натиском не желающих умирать существ.

— Я могу уничтожить всех разом, — так же равнодушно предложила банши.

Макс сглотнул:

— А люди? Владельцы тел?

— Всех. — Взгляд банши, до этого ничего не выражавший, сверкнул.

Аверин смотрел на знакомую и одновременно незнакомую женщину, понимая, что, будь ее воля, она с удовольствием убила бы здесь всех поголовно, включая и самих инквизиторов.

— Нет, не надо. Мы справимся так, — принял решение младший лейтенант. Банши, как зверь, попробует крови и не сможет остановиться. А ему слишком дорога эта женщина, чтобы потерять ее. И чтобы позволить ей потерять себя. — Возвращайся, как ведьма ты мне нравишься больше, — улыбнулся инквизитор.

— Это приказ?

— Нет, просьба. — Максим надеялся, что до приказа не дойдет. И не потому, что за приказ придется платить желанием, а потому что каждый приказ будет все сильнее отдалять их друг от друга.

Прошло несколько секунд, прежде чем он увидел, как меняется аура банши. Темный цвет уменьшается и втягивается внутрь медленно и неохотно, и его заменяют светлые живые цветы.

— С возвращением! — выдохнул Макс. Он до последнего не верил, что дочь смерти к нему прислушается.

— У меня есть план, — с ходу предложила ведьма. — Давай как в прошлый раз. Я выпускаю волшбу и приманиваю всех духов, они никогда не бывают сыты.

— А ничего, что наша сила ударит и по тебе?

— Переживу, — отмахнулась ведьма.

Макс достал рацию и изложил план, пока Катя карабкалась по камням на возвышение. Банши двигалась ловчее и быстрее.

Екатерина встала во весь рост на одном из выступающих обломков: было страшно, очень страшно.