Байка на все времена

Невзрачной тенью только одна сотрудница пыталась проскользнуть незаметно мимо него, заняв самое отдаленное место за столом.

Анатолий приветственно кивнул в сторону сотрудников.

— Итак, начнем, — проговорил сдержанно Борщов и снова устремился взглядом в конец стола переговоров.

В штатном режиме потекли рутинные обсуждения целей и задач на ближайший месяц. Руководители подразделений отчитались за прошедший квартал, а Борщову в свою очередь пришлось напомнить, что слияние повлекло за собой не малые изменения, а именно крупномасштабная модернизация производства, являлась первоочередной задачей.

— На прошлом совещании был утвержден список тех, кто едет курировать сокращение и реконструкцию на производство в регионах, — Анатолий сдвинул очки на кончик носа и снова посмотрел в конец стола, где за плечом коллеги пыталась спрятаться Милочка Борщова.

— Как?! — возмущенно пискнул девичий голосок в конце зала.

— Вы хотите это обсудить, Людмила Анатольевна? — строгим голосом проговорил Борщов, изогнув одну бровь.

— Нет, — смиренно ответила Милочка и еще больше сникла, уставившись взглядом в стол и папку с документами.

— Тогда больше никого не задерживаю.

Сотрудники облегченно выдохнули, что не стали свидетелями семейных разборок и направились к выходу.

Милочка стойко дождалась пока за последним из коллег закроется дверь и, развернулась в сторону отца.

— Я не поеду! — притопнула она на месте своей кукольной ножкой по жесткому ворсу ковролина.

— Уволю, — спокойно проговорил Борщов и стал собирать документы не обращая внимания на выпад дочери.

— То есть как? — растерялась Милочка и с недоверием посмотрела на отца.

— Людмила Анатольевна, вы, кажется, забываетесь, — официально обратился Борщов к дочери. — Я ваш непосредственный директор! Напомните мне, какую должность вы занимаете в нашей компании?

— Специалист антикризисного управления, — тихо проговорила Мила.

— Не слышу?! Что вы там себе мычите под нос?

— Специалист антикризисного управления, — практически прокричала она и прикусила слегка подрагивающую нижнюю губу.

Сердце Борщова по старинке дрогнуло. Ведь это его ребенок, дочка, его Солнышко. Но тут же в памяти всплыли кадры из видео, и жалость к дочери, как рукой сняло.