Байка на все времена

В нашем особняке больше никто не топит камин, он здесь больше для антуража. Отец считал эту привычку блажью, но запрещать не стал: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

— А у вас тут миленько… — язвительно протянул кто-то из-за спины.

Я обернулась.

На меня заинтересованным взглядом смотрел Дюк из клана лорда Фонба. Надо же, еще не все разбежались после моего позора.

— Обычно, — и вновь повернулась к огню.

Он присел рядом, касаясь моего плеча. От этого незначительного прикосновения меня передёрнуло.

— Лика, у наших отцов состоялся сегодня разговор…— начал издалека этот недоделанный вурдалак.

Я испугано посмотрела на него, и он успел заметить мой страх. Дюк растянул губы в омерзительной улыбке и елейным голоском протянул:

— Они говорили о слиянии наших кланов… Ты ведь понимаешь, что это означает?

Я дернулась от его слов словно от пощечины.

— Ну уж нет, Дюк. Я лучше буду жить на болотах с лягушками, чем разделю с тобой вечность!

— Они главы двух крупных кланов, ты обязана будешь подчиниться их решению. Уж я тебе спуску не дам, моя новоявленная невестушка! — он схватил меня за запястье и хотел притянуть к себе.

Еще вчера я бы не смогла дать ему отпора, но сегодня произошло что-то невообразимое. Своей маленькой ладонью я отбросила его сильные руки и не просто их сбросила, а оттолкнула от себя так, что на мгновение мне показалось, как у него глаза повылазили из орбит.

Знай наших — упырь проклятый! Опустим, что я недалеко от него «ушла». Но я просто ликовала от внезапно проснувшийся во мне силы. Мне удалось откинуть его к противоположной стене.

— Стерва! — злобно рыкнул он и сплюнул.

— Запомни, Дюк, объединение кланов возможно только при наличии двух сторон. А я против!

Целый год жить себе припеваючи и за каких-то три несчастных дня нажить себе столько проблем, что даже если захочется, плакать не получится.

— Проклятые рудники… — как не хотелось, а вновь посетить виноградники придется.

— Лика, ты мне ответишь за свою непокорность! У меня на это целая вечность! — продолжал бросать угрозы в спину, Дюк.

— Я никогда не буду твоей! — показала несостоявшемуся женишку язык и скрылась за дверью.