Байка на все времена

На подоконнике в лучах солнца поблескивала фарфоровая ваза с полевыми цветами, в которую я быстро сплюнула ненавистную кровь, после чего осела на пол.

Сознание рисовало страшные картины моего линчевания. И отец будет прав! Это же надо было такому приключиться: обзавестись дочерью, у которой непереносимость человеческой крови. Да его скоро засмеют в обществе и будут правы. Лучше статую из золота в парковой зоне установить в полный рост и наслаждаться покоем и тишиной, чем такая наследница — позорное клеймо на его вампирском имени.

— Лика! — донеслось из-за спины.

Вздрогнула от неожиданности, досчитала до десяти и решительно развернулась на голос.

«Черт… Забыла дверь на засов запереть! Хотя когда это его останавливало?»

— Отец… — цепляясь за спинку стула встала с колен.

Не хватало еще в ногах у него валяться! Вытерла рот рукавом пиджака и, наконец, набралась смелости посмотреть ему в глаза.

— До каких пор ты будешь выставлять меня дураком?.. — его лицо резко исказилось в ужасе, и он отшатнулся назад, стараясь на меня не смотреть.

— Вот, даже вам неприятна моя физиономия! Скажите, что со мной не так?!

Он сглотнул, видимо, подбирал подходящие слова.

— Лика, девочка моя! Вампиры всегда питались человеческой кровью, ты просто не хочешь себя пересилить. Уважаемые семьи почтили нас своим присутствием, и что же? Ты снова сделала это! Вернее не сделала!

Я повела плечом и села на край кровати.

— А я предупреждала! Я вам сразу сказала, что моя аллергия на коровий белок при жизни сказалась и на вампирской восприимчивости, но кто бы слушал! — надула губки, как любила делать это еще тогда, когда мое сердце переливало не один литр желанной жидкости для кровопийц.

— Чушь! Этого не может быть! — его трость противно брякнула по деревянной половице.

— Скажите это моему отражению! — ткнула длинным ноготком в свое распухшее лицо.

И тут же осеклась: свое отражение я давно не вижу, но глаза ведь не врут, да и на ощупь я штучка, что надо.

Невозможно, ха! Да я всегда нарушала заложенные стереотипы в этом мире. В детстве мои оттопыренные уши не рассмешили разве что бродячих собак. Мои тридцать три зуба устрашающе выглядывали изо рта при осмотре стоматолога. Нос своей длиной мог дать фору любимому персонажу из детства — Пиноккио. И только обращение в вампира сотворило из меня красотку. Долго я, конечно, так не протяну с подобной диетой, а вернее вечной голодовкой.