Пастух скелетов

Белосаронговые товарищи коротко поклонились, от них отделился который постарше, с белой бородкой и седой шевелюрой:

– Восхищение хотим выразить товарищу бокору Вану, – и посмотрел генерал-майору в глаза. У Соколова перехватило дыхание. Он узнал седого…

– …не пройти, Бокорван, глубоко, – усталый голос проводника.

Весенние паводки превратили Конго в огромное черное озеро, затопившее прибрежные мангры. Иван вспомнил: «…это как оказаться в изначалье мира, когда на Земле буйствовала первобытная жизнь и парили гигантские деревья.

– Танга… Нам кровь из носу нужно попасть на тот берег, к горам. – Иван посмотрел на черного проводника, на лошадей, ослепших от жестокого африканского гнуса, на весь свой малочисленный отряд, ослабевший от недоедания и дизентерии… – Нам нужно туда, – настойчиво повторил лейтенант Соколов, для местных – бокор Ван, или Бокорван, к чему уже привык и воспринимал почетное прозвище как должное.

– Еще змеи. И пиявки – вот такие! – раскинув руки на всю длину, показал проводник. – Съедят.

Лейтенант кивнул. Съедят. Но… Есть приказ: добраться до предгорий, отыскать артефакт и доставить на Родину.

Иван вздохнул, подошел к самому краю разлива, узким языком уходящего вдаль. Поднял руки и прикрыл глаза. Есть! Есть жизнь на Марсе!

Под темной толщей воды, вековыми наслоениями ила, под путаницей корней и гнилой травы, в глубине, он нашел то, что могло спасти экспедицию.

– Танга! Всем от воды! И пусть крепко держат лошадей!

А черное разводье уже бурлило, как гигантский котел, на поверхности лопались вонючие пузыри, затем поднялась муть, и, наконец, явился он. Скелет исполинского диплодока. Иван не помнил наверняка, в какую эру, но точно миллион лет назад эти ящеры водились в Африке…

Скелет был белый, кости чисто поблескивали под жирной черной жижей, стекавшей с остевых гребней, с огромных спинных позвонков, покатой длинной шеи, небольшого черепа, уже показавшегося из-под воды… На удивление хорошо сохранился.

Диплодок воздвигся из трясины, застыл над манграми, над душными испарениями и туманом, стелющимся по воде, безмолвный и безучастный.

Иван поставил ногу на череп, пробуя, и осторожно пошел по позвоночнику, проверяя кости на прочность.

– Танга! Мы поедем на этом.