Нет смысла плакать сынам Спарды

— Ты не мог просто сесть и обсудить всё со мной? Хоть раз ты мог со мной поговорить, а не доводить всё до крайности?!

— Я пытался. — Ви оставался спокойным, придавленный гнётом сожалений и печали. — Ты не стал меня слушать, убежав вперёд. У нашего дома меня посетило столько мыслей… — погрузился он в задумчивость, отдавая пространство во власть гнетущей тишины. — Скажи, Данте, если бы тогда мы поменялись местами, будь наша судьба другой? Пошёл бы я по твоему пути, а ты по моему? — с трудом поднял он голову, чтобы посмотреть в глаза.

Данте медленно помотал головой.

— Нас любили одинаково, и мы оба в тот день остались одни. Наши сердца сами выбрали наш путь. Если бы мы нашли друг друга и справились со всем вместе, возможно, тогда бы всё сложилось иначе. А так неважно, кто на чьём месте оказался: мы такие, какие мы есть.

«Мама умерла, отправившись искать тебя. Будь ты на моём месте, ненавидел бы меня за это».

— Верно, — почти сразу согласился Ви, опуская взгляд, — я думал только о себе. Хотя ты всегда был важен.

Данте вновь стиснул зубы, сильнее сжимая кулаки. В глазах накапливалась предательская влага, которую он упрямо сдерживал. Ви заметил, слабо усмехнувшись.

— Только не говори, что собираешься оплакивать меня.

— Собираюсь, — проглатывая ком, ответил Данте. — Как и в прошлый раз.

— Только в этот я уже не вернусь, — горько улыбнулся Ви. Данте отвернулся, пытаясь неровным дыханием вернуть себе самообладание. — И это после того, как ты столько раз грозился сам убить меня?

— Если придётся, — напомнил Данте важную деталь.

— Пришлось, — насколько мог повысил голос Ви. — Как иначе ты собирался поставить точку? Знаешь же, что я бы не остановился. Та моя сторона много крат сильнее, как и жажда, которую даже я испытываю. Я бы обязательно снова что-то натворил.

— Какой же ты идиот.

— Какой есть. — Простой разговор привносил в истерзанную душу покой. Смирение. — Но ты не лучше, — усмехнулся Ви, поднимая руку для щелчка.

С руки из трещин осыпались песчинки, сошли татуировки, волосы приобрели белый цвет.

— Вам не обязательно исчезать вместе со мной. Поживите подольше. И, если сможете, исполните моё последнее желание, — Ви говорил размеренно и тихо. Желание своё он не назвал: оно и так было известно троице.

— Ви… — печально выдохнул Грифон, принимая трость.