Сердце Зимы

Зима превратилась в старуху в белом берете, ту самую, с которой когда-то поругалась Ангелинина мать Оксана…

– Отдай мне иглу, Зима, – сказал Царевич, приблизившись к ней.

– Нет, – ответила она. – Нельзя равновесье нарушать! Кащей тоже этому миру нужен, как ни странно! Смири свою ненависть – вернули тебе вид человеческий, чего ещё надо?

– Зря ты так! Помяни моё слово, – сказал бывший кот Мурик. Вперёд выступила Ангелина.

– Так вы и есть Зима? – наивно спросила она. Зима улыбнулась:

– Я самая.

– За что вы маму наказали? А меня? А Павлика? За то, что Кащей вас бросил?

– В мать пошла, – беззлобно сказала Зима, – но не во всём.

Не Зиме она тогда место указать пыталась, а старухе простой, за которую и заступится-то некому. По лёгкому пути пройти хотела, вот и заплатила вдвойне. Брату твоему сон не навредит – растут дети во сне, а что тебя испытаниям подвергла, так только для того, чтобы ты на мир широко открытыми глазами глядела, да видела в нём не одну только себя, как мать твоя.

– Но разве нельзя словами объяснить? Научить? – не сдавалась Ангелина.

– Вы ведь тысячу лет живёте, неужели не умеете иначе?

– Зиме суровой быть полагается… Поэтому слагаю я с себя полномочья. На покой ухожу. Пусть теперь дочка моя – Осень Зимой станет. Может быть, у неё это лучше получится. А ты, постарайся и дар свой не растерять и сердце сохранить: глядишь, и научишься объяснять словами то, что я объяснить не сумела! – Зима хлопнула в ладоши, рядом появились её дочь и внуки.

– Ангелина, Мурик! – раскрыла объятия Весна.

– Вы со всем справились! Все трудности да опасности преодолели! Как же я рада за вас!

– А я ни минуты не сомневался! – добавил Лето. – А вот ты, Мурик, меня удивил. Столько лет скрывать такую тайну! Сказал бы раньше, может, я сумел бы чем-то помочь?

– А мне нравилось котом быть, – ответил Фёдор и по-кошачьи встряхнул головой.

– Мама, я не ослышалась? – сказала Осень. – Ты уходишь на покой?

– Да, дочка, ухожу, – уверенно ответила Зима.

– Мы теряем одного их Четверых… – Осень посмотрела на своих детей.

– Ты, Весна, для Осени не годишься, молода ещё. А ты, Лето, и подавно. Где же нам теперь новую Осень искать?

– А я не сгожусь вам? – спросил вдруг Фёдор. – Что может быть проще: пройдусь я котом рыжим по улицам, да клубком свернусь на зиму.

– А это мысль! – сказала Осень. – В тебе есть волшебная кровь. Только должность Осени традиционно была женской…

– Мама, не придирайся к мелочам! – радостно воскликнула Весна.