Сердце Зимы

Она, выждав какое-то время, снова открыла кран… Кто-то поёт. В этом уже не было сомнений. Другая на её месте убежала бы со всех ног, но Ангелина слишком хорошо знала повадки «непростых».

– Кто здесь? – спросила она у пустоты. – Выйди и перестань так шутить! – ответа не последовало.

– Да разве же с домовыми так разговаривают! – назидательно сказал кот. – Смотри, как надо! Батюшка-хозяюшко, кланяюсь тебе до земли, выгляни, покажись! – в следующее мгновение оба вздрогнули: красивая лакированная тумбочка, стоявшая около ванной, вдруг запрыгала на месте, и с неё посыпались бутылки с шампунями, стаканчики для зубных щёток, расчёски и прочие предметы.

Кот предусмотрительно ретировался к стене, и Ангелина могла рассчитывать только на себя. Несмело подойдя к тумбочке, она повернула ручку латунного замочка и… повалилась на коврик около ванной, сбитая чем-то выскочившим из тумбочки на свет божий. Поднявшись, она схватила наперевес швабру, которая обнаружилась за дверью, вышла из ванной комнаты и проследовала к тому шкафу, на котором сидело нечто… Этот полтергейст оказался лысым человечком в грязной косоворотке. Сидя на шкафу, он громко причитал:

– Заперли меня, ироды! Не житья от них ни покоя, ни отдыха! Понарисовал, маляр проклятый, а Феропонтушко расхлёбывай!

– Вы домовой? – спросила она, разглядывая удивительную внешность этого сморщенного, забавного и страшноватогосущества.

– Был домовой, да весь вышел! Ухожу я, девка. Как звать, не знаю, от души благодарствую, что из плена вызволила! – домовой спрыгнул со шкафа, приподнял половик, вытащил из-под отходящей паркетной доски узелок, надетый на палку, и перекинул его через плечо.

В этот момент вдруг подал голос невозмутимый Мурчелло.

– Ты погоди уходить-то хозяйство бросать! Расскажи нам про беду свою, постараемся помочь, чем сможем! Меня Мурик зовут, а это Ангелина.

– Ладно, обожду немного, – дал себя убедить домовой. – Феропонт я… Хозяйство, говоришь? Да какое это хозяйство, стыд один! – Феропонт хлопнул в ладоши, и пыльные рамы картин засияли позолотой, а небрежно брошенные на полку книги выстроились в ряд.

– Вот спасибо! И убираться не надо! – Ангелина даже захлопала в ладоши, увидев такой высокий профессионализм.

– Они ведь какие? Не все шебутные-то. Некоторые чинные да воспитанные! – рассказывал Феропонт новым знакомым, сидя на спинке кресла и свесив вниз ноги в лаптях. – Иные добрые даже, как графиня Аврорушка, например! Та и танцевать меня приглашала, и пирожными угощала.