Сказки города

Когда кошка начала вылизывать любопытные носы подкидышей, она скинула промокшую одежду, завернулась в лоскутное одеяло и уселась у зеркала, вычесывать водоросли из длинных паутинчатых волос.

Никому она не сказала ни про щенят, ни про того, кто их бросил в воду. Лишь однажды вдруг остановилась на дороге да обернулась вслед неопрятному мужичонке.

- Гадкий ты человек, Григорий.

И ушла своей дорогой.

А щенки подросли, окрепли и обещали превратиться в добротных сторожей. Все, кроме одного — этот был хроменький, меньше и слабее остальных.

И льнул к бабке Тамаре, как к родной матери.

Рядом с Тамариной избой был большой пустырь, ничейное поле. Когда солнце повернуло на июль, нашелся на эту землю охотник — приехал из города толстый гладкий человечек с такой же толстой, гладкой женой. Оба пенсионеры, но не из бедных. Построили дом, обнесли забором, за забором посадили сад. И пришли к бабке Тамаре, оба, под руку.

- Щенки у тебя хорошие. А нам бы кого, чтоб дом охранял, - сказал он.

- Ты не бойся, обижать не станем, - пообещала она.

Бабка Тамара поглядела на них и решила — что уж там, люди хорошие. Таким и поверить можно. А те не одного взяли, а сразу двух — брата и сестричку. Чтобы веселее было. Как только гости ушли, бабка Тамара поглядела на оставшегося хромоножку и подмигнула:

- А ты при мне будешь. Не возражаешь, а?

Щенок не возражал. Бабка Тамара назвала его Теодором. И, сама того не зная, стала его богом.

Прошло несколько лет. Теодор вымахал в огромного, не подойдешь, кобеля. Шерсть у него стала длинной, серой, лапы — мощными, куцый хвост превратился в хвостище толщиной с метлу.

Хромал пес по-прежнему, так что быстро не бегал. Да бабке Тамаре быстро и не к чему было. За последние годы она стала сдавать. Как это часто бывает с крепкими, радостными старухами, которых старость, кажется, побаивается, начав дряхлеть, она дряхлела быстро. Теперь ходила, опираясь на палку, или держась за загривок своего Теодора. С козами ей помогала тихонькая девчушка, Сашенька. Денег за работу брать не хотела, и бабка, чтоб не задолжаться, учила ее делать нежный козий сыр и белый, как облака, творог.

И никогда не говорила, что ее дед однажды выбросил в воду щенят.

Так и вышло, что эта самая девчушка первая узнала, что бабка Тамара слегла. Ничего у нее не болело, просто тем утром не оказалось в некогда мощном теле сил, чтобы подняться с постели. Когда перепуганная Сашенька позвала к бабке своих, та лежала да поглаживала сидевшего возле нее встревоженного Теодора.