Роза для Азора

Хотел ли он развеять морок воспоминания о событии, которое то ли было, то ли нет, или же надеялся получить весточку от Фелициуса – он так и не понял этого.

Гиви не успел передать Денису, что он не понимал этого и в тот, ставший роковым, приезд к старому дубу вместе с юной красавицей-женой, носившей под сердцем его ребенка. Пляска синего луча возвестила им, что Амекра проснулся.

Глава 29. Анна. Противоборство

Эдуард уселся напротив Анны. Он смотрел на нее молча. Взгляд его был холоден и скорее властен, чем зол.

Анна замерла в ожидании. Но что-то щелкнуло внутри нее, и она поняла, что надо перехватывать инициативу.

— Вы не тот, за кого себя выдаете? Кто вы? — нарушила она молчание, хотя уже понимала, что перед ней один из тех. Тех, которые похитили Гюли, с которыми был связан Ашот, которых так боялась Фатима.

— Ты же знаешь, красотка. — расхохотался Эдуард и сделал руками замысловатые пассы. Исполнив последний, он замер на мгновенье, и Анна услышала уже знакомый ей тихий треск. Синий луч заплясал вокруг нее, описывая круги.

С каждым кругом луч приближался к ней, Анна инстинктивно пыталась отодвинуться, но луч тут же оказывался в той стороне, куда она отклонялась в поисках спасения.

Глаза ее заволокло мутной пеленой, которая постепенно превращалась в прозрачные волны, из которых росли серебристые цветы. Где она видела их? Где?

Анна точно помнила, что цветы ей знакомы, но откуда? Тут ее память отказывала. Цветов становилось все больше, они росли и смыкались над ее головой сплошным покровом.

Ей стало страшно, словно этот покров окончательно отрезал ей выход в привычный родной мир, который вроде и был тут рядом – только руку протянуть, но, нет, цветы уводили ее прочь, уводили неизвестно куда.

— Ах, если бы кто-то смог раздвинуть их, пока они не срослись в сплошную кровлю, — эта мысль прорвалась сквозь уже затуманенное сознание, и вдруг Анна вспомнила. Лицо. Лицо Степана Аркадьича, киоскера с привокзальной площади. Он, это он тогда раздвинул такие же цветы, и морок исчез.

Исчез, чтобы вернуться через несколько лет?

Она сделала над собой усилие и, сама не понимая зачем, стала очень настойчиво воссоздавать в памяти облик старичка. Вот он раздвигает цветы, вот он зовет ее по имени, вот она наконец различает его лицо, пьет воду из пластиковой бутылки…

Она так осязаемо представила ту ситуацию, что почувствовала на груди мокрую блузку, как тогда, когда Степан Аркадьич поил ее и, поторопившись, пролил воду.