Роза для Азора

Я о Софико знаю только по Юлькиным рассказам.

— Как она умерла? — Гюли уже овладела собой, голос звучал спокойно.

И так же спокойно она констатировала, выслушав ответ Савелия:

— Синие убрали ее. Сначала забрали Гиви, а потом убрали ее.

Они просидели долго. К моменту, когда они рассказали друг другу и то, что знали, и то, о чем могли только догадываться, уже занялся рассвет.

Савелий поцеловал Гюли руку на прощанье. Он шел по проселочной дороге к шоссе, где была надежда поймать попутку. Мобильная связь здесь не работала.

Когда он обернулся в последний раз, Гюли с отарой овец и стаей крупных собак уходила в сторону гор. Некоторое время ее хрупкая, вся в черном, фигура выделялась на фоне стада. А потом и Гюли, и овцы с собаками слились с горизонтом и исчезли из виду.

Савелий шагал по дороге, сжимая в руке каменный рожок с серебряными крышкой и цепочкой.

— Это оберег. Надень и не снимай. — Гюли проговорила это с несвойственными ей непререкаемыми интонациями.

Савелий подчинился, но как только вышел на дорогу, снял с шеи цепочку с рожком.

Он хотел посмотреть, что там, под этой серебряной крышкой.

Незамысловатый замочек открылся легко. Внутри была прядка черной шерсти. То ли овечьей, то ли собачьей, — точно он определить не мог. Он постоял еще, затем поднял взгляд. На горизонте сияли снежные вершины. Савелий нахмурился и, чуть помедлив, надел рожок на шею, спрятав его под толстовку.

— Послушный мальчик. — усмехнулся он сам над собой и продолжил путь в сторону шоссе.

Дорога до шоссе заняла два часа. И первой же машиной, появившейся на дороге, была колымага Рувима.

Рувим по-детски обрадовался Савелию.

— А я ехал к Гюли. Боялся, что тебя не найду. Рассказать хотел. Мать поспрашивал, она кое-что знает о тех, старых, делах, когда меня еще не было.

Рувим гнал машину к горному участку дороги и сбивчиво пересказывал разговор с матерью.

— Ашот и Гиви, и старуха, которая померла, и малахольная Гюли – их забирали, а потом вернули. Мать говорит, что Гиви хороший был, а Ашот — падла.

Одни люди говорили, что они что-то не поделили там, у синих. Другие – что у них разные хозяева. Как бы у Гиви кто-то светлый, а у Ашота – темный. Но это все слухи. Понятное дело, что никто никого не видел, а они вроде как неразговорчивые были оба.

Машина подпрыгнула на выбоине, мальчишка выругался и продолжил:

— Да они и бывали здесь наездами. Тетки здесь жили. Ашота они боялись. А этого Гиви все любили.