Роза для Азора

— Почему? Почему странно?

— Они утаскивают к себе в основном жителей юга, причем не просто южных краев, а тех, которые живут в горах, ну или в предгорьях. Это стало известно давно, примерно во время твоего путешествия туда.

Савелий жадно внимал рассказу друга, стараясь не пропустить ни единой, даже самой мелкой и, на первый взгляд, незначительной детали. Так он узнал, что бравые ребята, которых он увидел там, увидел в отдалении и успел обрадоваться, что вот же, они, люди, были похищенной боевой группой, которая выполняла в горах спецзадание.

Они вернулись в полном составе, целыми и невредимыми, и рассказали, что их спасли темные очки. Да, обыкновенные темные очки. Их утащили по ошибке. В этом странном континууме было пространство, но не было времени. Был слепящий свет, которого не выдерживали глаза людей, живущих на относительно северных широтах. Но не было теней. Огромные ветвистые деревья не отбрасывали теней.

Аборигены, так их назвали вернувшиеся бойцы, сначала решили, что им достался бракованный материал.

Вскоре после этого в одном из южных городов сгорела фабрика, выпускавшая дешевые темные очки в пластмассовых оправах. Пожарище выглядело очень странно. Деформированные огнем стены и сгоревшие двери. И напрочь исчезнувшие ящики с пластиком для стекол и оправ. Никаких следов. Этому не придали значения ни местная полиция, ни пожарные, и только отдел «Й» ведомства, в котором служил Михаил, тщательно исследовали пепелище.

— А тебя же утащили в горах, просто не доглядели, что ты не местный. Да и внешне-то ты вполне мог тогда сойти за горного жителя.

Савелий помнил чувство дискомфорта и рези в глазах, но это все быстро прошло. И уж тем более он не ослеп. Безо всяких темных очков, которые спасли зрение бойцам.

Хотя он был там в то же время, что и они. В то же время… Но там нет времени.

— Если я еще над этим буду голову ломать, точно Альцгеймер догонит, – отмахнулся он от друга, попытавшегося было вслух порассуждать о времени в другом пространственном измерении.

Он возвращался по шоссе, завалы разобрали, но на обочинах еще высились груды того, что теперь стало мусором, а еще недавно было частью жизни людей, вещами, верой и правдой им служившими.

— Ни вещей, ни людей, и все это сделали нелюди.