Роза для Азора

Ее первая учительница. Фатима тогда полностью поседела в несколько дней. Она не плакала, просто в то время, когда ее руки не были заняты готовкой, огородом, уходом за скотом, она сидела, уставив неподвижный взгляд в одну точку.

На вопросительный взгляд Юльки только молча гладила ее по голове, изредка повторяя одно и то же:

— Она вернется. Вернется обязательно.

— Когда, Фатима? Она не дорассказала мне сказку, — Юлька тосковала по Гюли, но уже тогда, детским своим шестилетним умишком, понимала, что ее отчанье усиливает горе Фатимы.

А причина, вот же она — дело не закончили, в сказке же должен быть конец. Хотя сказка ей не нравилась. Она была про маленькую девочку, которая родилась в тридесятом царстве, где правили злодеи. Девочку оттуда спасли и принесли к добрым людям в горное селение, но мама ее осталась там, у злодеев. И Гюли не успела рассказать, что же дальше сталось с мамой девочки. А Юлька очень переживала из-за той мамы из сказки.

Только сейчас Анна поняла, что героиней сказки была она сама. Но ее даже не особенно взволновало это.

Она пыталась осмыслить другое. Гюли исчезла при ней. Они уходили гулять далеко к озеру. Собаки пасли овец, а они с Гюли сидели на теплом камне, и Юлька, маленькая Гюли, слушала сказки Гюли большой. Она помнила смерч, возникший ниоткуда, среди ясного солнечного дня, тонкий синий луч, вскрик Гюли и на этом все.

Юлька слышала, как выли собаки, видела, как сбились в кучку дрожащие овцы. Она искала глазами Гюли, но ее не было нигде. Она не помнила, сколько она просидела на том самом камне, на котором они, казалось, вот только что были вместе с Гюли. Пришла Фатима, ничего не спросила, только села на камень и завыла, почти так же, как выли собаки.

Юлька хотела рассказать ей про смерч и про луч, но как только она набирала воздуха, чтобы начать рассказ, она не могла вымолвить ни слова.

Ей не удалось это сделать и потом, уже дома, ни вечером того же дня, ни на следующий день.

На следующий день приехал Ашот. Юльку вытолкали на улицу, но она слышала, как он страшно кричал на Фатиму, как она плакала, о чем-то умоляла его, но в ответ неслись только ругательства.