Роза для Азора

Он покрывал поцелуями веки, отстранялся, снова целовал их, и когда наконец ее ресницы дрогнули, она неожиданно быстро взглянула на него и при этом засмеялась, он увидел, что в темном медовом омуте засверкали такие знакомые ему солнечные блики.

— Солнечная моя девочка, — прошептал он, зарывшись в ее волосы, и блаженно вдыхая их запах. Солнце определенно было в ней, иначе откуда было взяться этим бликам? За окном шумел ливень, где-то вдалеке слышались раскаты грома, а у него было солнце. Свое. Отныне и навеки.

Если б он знал тогда, что никакого навеки не будет, и все закончится так буднично и так страшно. Но тогда им обоим казалось, что они бессмертны.

В Куршавеле все вроде бы постепенно наладилось, так ему показалось. Но она по-прежнему была чем-то подавлена. Она приняла его предложение, но расплакалась, когда он надел ей кольцо. Тогда он решил, что эти слезы от избытка эмоций. Он обманывал себя, ведь видел, что с ней что-то не так. Видел, но не хотел знать, ему так важно было, чтобы срежиссированная им сказка была сыграна до непременного хэппи энда.

В близости она была нежна, она отвечала ему, но скорее покорно, чем страстно. И это возбуждало его еще сильнее, она была для него хороша по-разному, всем хороша, и такая тоже. И он, идиот, тогда эгоистично существовал в своей сказке вместо того, чтобы попытаться понять истоки ее … грусти? Страха?

Он предпочел не впускать в себя все это. Но если сейчас он все так ясно помнит, значит не только видел, но и что-то осознавал?

— Осел, — выдохнул Денис, — осел и врун.

Память услужливо принесла ему еще порцию доказательств тому, что его самохарактеристика вполне соответствует реалности:

— Юлик, а твои родители …

— Я их не помню, они погибли, когда мне был год.

— Софико была твоей бабушкой?

— Родственницей. Сейчас никого нет. Все умерли.

Она отвечала на подобные вопросы обесцвеченным голосом, с интонациями робота. И после пары попыток что-то узнать о ее прошлом, он оставил их.

Похоже, что именно здесь таилась его роковая ошибка. Он предпочел не знать. Реальные жизненные проблемы Юльки, свою возможную помощь он принес в жертву такой желанной сказке.

Все же так хорошо, так восхитительно, а в прошлом изменить уже ничего нельзя, так зачем же бередить старые раны.

А вот она бередила. Но так, что омыла их своими слезами и залечила поцелуями. Она все знала — про отца, про маму, про их уход.