Роза для Азора

Через полгода после твоего исчезновения он нашел его в арке дома, маленьким мохнатым комочком. Кто-то подбросил его.

— Ясно. — голос Анны странно дребезжал, она сама не узнавала его. — Выбросили, потому что брак по окрасу. Это белое пятнышко на груди, его быть не должно. А так-то породный ньюф.

Она частила, потому что торопилась дать рациональное объяснение появлению Азора в своей жизни. И, может быть, в жизни Дениса тоже. Это было важно, потому что все другие варианты пугали неизвестностью и делали неотвратимой встречу с чем-то, что она не могла назвать, но точно знала, что это что-то состоит из ужаса и мрака.

— Ну вот и славно. К тебе вернулась способность рассуждать и даже говорить. — Савелий сел с ней рядом, приобнял за плечи и поцеловал в волосы. — Знаю, что ты у нас дока по части собаководства.

Савелий снова погладил ее по волосам, поцеловал в висок и вопросительно глянул на Азора.

— Кто же ты есть, дружок? — читалось в его взгляде. Пес тоже внимательно смотрел на Савелия, повиливая при этом хвостом, но оба молчали,

Анне стало так спокойно от близкого присутствия их обоих, Азора и Савелия, что она даже смогла улыбнуться.

Хотя то, о чем она начала догадываться, грозило такой опасностью для всех них, что лучше было пока об этом не думать.

Азор внезапно сел и снова положил голову на Анну, теперь уже на плечо. Он жарко дышал ей в ухо, но Анна не испытывала от этого никакого дискомфорта, скорее наоборот. Они некоторое время сидели в тишине.

Вдруг Анна почувствовала, что с дыханием Азора в ее сознании, словно кино, начала прокручиваться лента воспоминаний, которые не приходили к ней еще ни разу в жизни. И в то же время ей было абсолютно ясно, что эти видения – действительно из ее прошлого,что все верно, что именно так оно все и было.

Она скрутила волосы в жгут, перебросила их на другое плечо, в сторону от Азора, чье дыхание стало еще более жарким, и начала пересказывать Савелию то, что проносилось перед ее глазами подобно кинофильму.

Первое, что помнила Анна из своей жизни, это запах влажной шерсти и ощущение полета. Сколько ей тогда было, она не знала. А теперь уж и не восстановить. Она летела долго, кто-то сильный, мохнатый держал ее в лапах. Держал бережно и нежно.

Холодный ветер дул летящим навстречу, но девочка утыкалась личиком в теплую шерсть, а лапы, держащие ее, загораживали от пронизывающего холода ее маленькое тельце.