Роза для Азора

Анна подумала, что, может быть, ей это приснилось. Ведь не совсем же она сошла с ума, оно было, было. Или не было? А был просто сон, ей приснилось это, ведь пару дней назад она вспоминала ту, любимую в детстве фразу о розу и Азоре.

Она снова схватила телефон, открыла вкладку — ничего, никаких следов.

Она так и не уснула больше в ту ночь. Ранним утром она долго гуляла с Чучей.

— Азор, ко мне! — она решила проверить реакцию пса на это странное для собаки имя, кто мог его так назвать? Бурный восторг Чучи-Азора был ей ответом.

Ответом на что? Она даже не могла сформулировать вопросы. Его и правда звали Азором прежние хозяева? Или ему просто понравилось сочетание бодрящих звуков, показалось веселым приглашением к игре? И было ли то ночное сообщение? Или она медленно, но верно сходит с ума?

Анна периодически доставала из кармана телефон, открывала мессенджер в надежде, что она пропустила звук сигнала. Но там не было ничего нового и по-прежнему никаких следов ночного контакта.

После обеда на душную жаркую Москву неожиданно сорвался мощный ливень, порывы ветра были такими сильными, что по воздуху над головами редких прохожих летал всякий хлам — частью с редких, незастекленных еще балконов, частью — поднятый вихревыми потоками с земли.

Анну ливень застал в центре, она решила погулять по старым переулочкам, по которым ее в детстве водила Софико. Рассказывала о старых домах, об архитектуре, о людях, которые в них жили когда-то. Софико рассказывала так темпераментно, так образно, что перед глазами Анны, тогда Юльки, как в кино, представали картины старой Москвы, экипажи, привозившие на балы юных дворянских красавиц, услужливые швейцары, важные пожилые мужи с тросточками.

Ей хотелось туда, в тот мир, с каретами и джентльменами с тросточками, но Софико в ответ на эти Юлькины речи только улыбалась.

— У тебя все будет, – приговаривала она, гладя Юльку по непокорным пушистым волосам, отчего Юльке становилось тепло и спокойно.

Софико уже не было на свете, а старые дома стояли там же, многие из них отреставрировали, и они, обновленные, смотрели на этот новый мир, на Юльку-Анну, потерявшуюся в нем и отчаянно пытающуюся найти, себя ли, а может быть, кого-то?

Она стояла перед входом в художественное училище, в том месте, где она, как она думала, нашла свою судьбу.

После смерти Софико деньги на ее счетах были заморожены. Процесс вступления в наследство затягивался, и Юльке временами было попросту нечего есть.