Шварцвальд. Мистический спецотдел

Какое право он имел тушить эту искру, лишать ее возможности просиять? Если каждого можно простить…

†

– Что ты наделал?! Так нельзя! – ругается Йорг.

Близнецы сидят в углу комнаты. Другие малыши хныкают среди игрушек. Этажом ниже рыдает воспитательница, воют сирены. Мальчик упал с лестницы и разбился. Никто его не толкал, но Юрг пристально смотрел ему вслед.

– Он обидел тебя, – отвечает фейри. За его спиной клубится перламутровая дымка.

– А я не обиделся! И вообще, каждого можно простить.

– Почему? – недоумевает Юрг.

– Потому что в каждом есть что-то хорошее, – Йорг шаркает ножкой. – Нельзя никому вредить.

Юрг глазеет.

– Никогда не вреди другим, ладно? – Йорг неуклюже обнимает его. Юрг обнимает брата в ответ, он любит его обнимать – неосознанно льнет к своей половинке фейри. И чтобы не утратить объятия, он клятвенно обещает:

– Ладно!

†

Он держал слово. Он верил ему, как единственной истине. Не разумом, но всем сердцем. Потому даже убийцу брата Юриэль не желал умерщвлять, и его нестерпимо терзало, что придется нарушить клятву.

– Забери мою жизнь, – предложил триединорог. – Я лишь оболочка, сосуд королевской силы. Я могу служить королю, но только питаясь искрами. Хочешь ли ты оставить меня при себе?

– Подожди, как же я без тебя, я еще столько не знаю, а если вдруг… – увиливал Юриэль.

– Вся мудрость мира уже внутри тебя.

Юриэль закачал головой, зарылся пальцами в волосы.

– Нет, я не могу так. Ты живой, у тебя есть тело, разум, есть искра…

– Она угаснет без пищи.

Триединорог склонил к нему свою белую морду. Юриэль дрожащими ладонями обхватил его нос и ощутил невероятную силу, которую мог исчерпать.

– Загадывай. – прошептал он.

– Ты загадывай, а я повторю, – ответил триединорог.

– Почему? – не понял Юриэль.

– Тебя терзает жажда. Если не усмиришь ее, уподобишься Яриэлю. – Триединорог повел мордой, указывая на грудь, из которой рвался кроваво-красный дым. – Если справишься, мое желание ты исполнишь само собой. Я верю в тебя.

У Юриэля сдавило горло. Он огладил морду триединорога и прислонился к ней, задыхаясь от боли.

– Я только хочу, чтобы моя семья не страдала, чтобы Яриэль никогда не добрался до них.