Шварцвальд. Мистический спецотдел

Всю ночь Мурзик охотился на летучую мышь. Тикали кухонные часы. Сияли крылья. Юрг складывал их, накрывал, а после они вместе с мерным дыханием разворачивались во всей красе. Так Йорг и пялился на них до самого утра.

– Простите. Пожалуйста, – сказал вампир. – Дурная привычка говорить с напарниками без церемоний.

Юрг просиял. Его так радовала причастность к спецотделу. И Йорг бы радовался за него, будь это настоящая работа, а не витье веревок из доверчивого дурачка.

Брат сделал еще пару звонков, пока Йорг кормил кота, и близнецы ушли в лесопарк.

– Ие, Рэй-кун нэ дома, – ответил им человек в сером кимоно с красной хламидой.

– На самом деле это паук, видишь? – прошептал фейри, когда они отошли.

– Слава Богу, нет, – ответил Йорг, который не жаловал все многоногое.

– Луи говорил, он, ну, или она, я до сих пор не понял, короче, оно еще маленьким паучком застряло в чемодане японца, который летел в Германию, а после выползло в гостинице и долго блуждало в поисках воды, пока не нашло наш пруд. Ты заметил, что мостик исчез? Это нуси им притворяется, – пересказывал Юрг, пока близнецы шли к лесу.

Когда город скрылся за деревьями, Юрг заговорщицки улыбнулся, стянул мантию и бросил ее брату.

– Полетаем? – спросил он, протягивая руки.

Йорг подвязал мантию на пояс и обнял брата. Ноги оторвались от земли, тут же он ухнул вниз, слишком тяжелый даже для самых крепких рук. Воздух ходил ходуном под мощными рывками крыльев, иголки царапали, ветки хлестали, и вот братья взмыли над лесом. Йорг болтался, отчаянно вцепившись в фейри.

– Падаю, падаю! – завопил он, когда тело вытянулось вниз, а напряженные руки соскользнули с обмякших плеч.

– Упал, – подтвердил Юрг, и ноги Йорга утонули в траве. Брат приземлился рядом. Йорг тяжело дышал, сердце колотило, как отбойный молоток.

– Странно, а мне снилось, зеркало разбито, аж осколки веером, – удивился Юрг.

– Может, это вещий сон, и мы еще успеем. – Фейри взял Йорга за руку и шагнул в круг. Поляна расцвела радужной дымкой, густой, точно грозовая туча. Звучали лилейные песнопения. Посреди поляны парила знакомая фигура, нежная, как кремовое пирожное. Сердце угомонилось.

– С возвращением, Юриэль, сын мой.