Шварцвальд. Мистический спецотдел

– Вы имеете в виду того преступника? Нет, не знаком, – Йорг ответил искренне, хоть на детекторе лжи проверяй.

– Разве вы не контактировали с Мистическим спецотделом?

– Мистическим? Вы прикалываетесь? – изумился Йорг, но больше тому, что окружной детектив на полном серьезе употребил это слово. – Вообще, на меня вышла какая-то частная контора, но я уже сто раз пожалел, что связался с ними.

– Почему?

Йорг покачал головой, увел взгляд в левый верхний угол, деланно вспоминая фильм, который срежиссировал в своем воображении по словам брата, и шумно вздохнул.

– Начнем с того, что они вообще не собирались его искать. Типа моего брата похитил маньяк, которого за двадцать лет не поймали, и фиг с ним. Нормально, да? Нет, ну ладно, они как бы искали, а я как бы заходил узнавать, но на третий день там объявился этот рыжий придурок, который наврал мне, будто видел моего брата в лесу. Конечно, я помчался его спасать! И что? И ничего! – Йорг распалялся, вживаясь в роль. – Я потерялся ко всем чертям! Телефон не ловит, ноги вымокли, комары зажрали.

Он скрестил руки на груди, натурально разозлившись.

– Надо полагать, под рыжим придурком вы подразумеваете Рейнеке Фукса? – спросил Рихтер. Его пристальный взгляд впервые соскользнул с лица Йорга и нырнул в бумаги.

Йорг пожал плечами.

– Я не знаю, как его зовут.

Рихтер кивнул.

– Он утверждает, что вы с детективом Шефером пособничали в бегстве Людвига Баварского.

Йорг усмехнулся и подался вперед, глядя Рихтеру в глаза.

– А еще он утверждал, что брата моего видел. В лесу. У ручья. Я этот чертов ручей исходил вдоль и поперек. Ну да, конечно, утверждает он.

Йорг снова хмыкнул, склонил голову и уставился в угол допросной. Возле пола пылилась паутина, покинутая и надорванная. Тишина затянулась.

– Еще вопросы? – дерзко спросил Йорг. Рихтер по-прежнему не менялся в лице, только еще раз взглянул в бумаги и ответил:

– Вы свободны.

Йорг вышел из участка и блаженно потянулся. Театральное училище по нему плачет, однозначно. Он даже подумал, что, может, после двенадцатого класса не в журналистику идти, а на актерское мастерство. Отец вообще хотел, чтобы близнецы учились все тринадцать классов, а после поступали на международное право.