Шварцвальд. Мистический спецотдел

Незнакомые письмена свились венцом вокруг его головы и впились в кожу. Юрг схватился за лоб. Он знал теперь, как исполнить желание в обмен на первенца. Он не мог объяснить, но он знал.

– А я правда ваш сын, или это просто фигура речи? – спросил фейри.

– Правда, – ответила княжна и шагнула ближе, прямо по воздуху, не касаясь травы. – Ты рожден в восьмой день, и оттого у тебя четыре крыла. Ты вырос хорошим человеком, Йорг рассказал мне, а значит, ты станешь хорошим…

– Где он?! Где Йорг? Я хочу его увидеть! И Финн тоже, я обещал им встречу!

– Я не знаю, где он, Йорг покинул наш мир вместе с тобой.

– Как это… то есть он… а я…

Атомным взрывом в груди взметнулся озноб, ударной волной разошлись мурашки. Юрг не вернулся за ним. Он сам придумал, что не нужен брату, и просто бросил его в лесу.

Одного.

Совсем одного.

Воздух застрял в горле, рот свезла гримаса, виски и лоб давило изнутри и внутрь, будто его вот-вот разорвет.

– Нн… ннн… – звук ломился сквозь тугую плотину нервов. – Н-не… нееет… нееаааААА!

Юрг упал на колени, схватился за голову.

– Не печалься, сын мой, если хочешь, я научу тебя другим заклинаниям, – говорила княжна.

– Я не хочу, – ответил Юрг, давясь слезами и шмыгая носом. – Я ничего не хочу, только… найти Йорга!

Золотая слеза скатилась по запястью и взметнулась нитью из груди, что обогнула княжну и устремилась вдаль. Юрг поймал нить. Она вилась и вибрировала. Фейри встал на колено, оттолкнулся и взмыл ввысь.

– Юриэль, постой! – окликнула княжна, но Юрг уже мчался над макушками елей.

Интерлюдия: княжна Эрфейри Аммаэль

Самая слепая любовь –

любовь матери.

Мой сын сам сотворил заклинание. Он отнял у себя долю будущей жизни, излил золотой слезой и обнажил нить внутреннего мира. Никто из фейри не привержен подобной силе, ибо она убивает. Только люди, среди коих рос Юриэль, склонны к самоистязанию. В подтверждение за ним остался огромный колючий всполох, обращенный внутрь.

Триединорог явился, когда мой сын Яриэль тайком стянул с меня корону, сотканную из крыла королевы, и увенчал себя. Он уже носил две пары крыльев – власть над мертвым чувством и живой формой, а моя корона проросла в нем последней парой – властью над внутренним миром, миром живого чувства и свободной воли.