Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

Извиниться бы и уйти, но, подчиняясь правилам вежливости, Том медленно опустился на стул и снял фуражку. Даже сидя, он все равно смотрел на свою новую знакомую сверху вниз, и это делало все происходящее еще более неудобным.

– Я Атанасия. А как я могу обращаться к вам, господин Инспектор?

– Том.

Он вздрогнул, когда сон положил морду на край стола у его локтя, и чуть отодвинулся.

– Я бы хотел...

– Позвольте мне кое-что сказать вам, – никогда еще Тома не перебивали таким мягким тоном. Улыбка Атанасии стала шире. – Вы ведь знали, что быть человеком непросто.

Не отнекивайтесь, знали!

Голос ее был необыкновенно умиротворяющим, а взгляд добрым, и Том теперь только и мог, что смотреть ей в глаза. Правый, кажется, чуть-чуть косил.

– Вы все знали, а теперь выделываетесь. Печаль и горе – чувства заразные, а ваши так и вовсе расползаются повсюду, как чернила в воде. Или как запах свежих пирожков на утреннем ветерке, – она захихикала, точно сказала что-то очень смешное. – Столько-то лет, а вы все не можете научиться принимать.

– Смиряться, – пробормотал Том. У слова «смирение» был неприятный привкус отчаяния и бессилия. – Почему я должен с чем-то смиряться? Тем более с чужой наглостью. Я и хочу всего-то, чтобы меня оставили в покое.

– Всего-то? Ничего себе у вам запросы! – Атанасия покачала большой головой на короткой шее. – Смиряться? Это вы тоже хватили, Том. Вам до смирения еще очень и очень далеко. Тут бы хотя бы научиться принимать жизнь. О! Если бы я могли разлить принятие по кружкам, то споила бы вам целый чайник.

Человеческая жизнь ведь такая... Том. Бывает случается что-то хорошее, бывает – плохое. И первое, и второе происходит порой помимо нашей воли, желания или ожиданий. Чему-то мы можем сопротивляться, от чего-то отказаться, но подчас кое-что просто выше наших сил. Надо научиться принимать это и жить дальше.

– Легко говорить, но когда проблемы у тебя...

– Да, правда же. Что я могу об этом знать? Ах, наконец-то!

Из чайной высунулся сонный молодой человек с высоким заварником.

Без всяких просьб он разлил дымящийся чай по кружкам и ушел.

В эти несколько минут молчания, пока дули на чай и размешивали сахар, кошмар прикрыл глаза и как будто бы задремал. Или же притворился, что дремет? Том еще толком не разобрался, спят ли сны, но не сомневался в одном: если бы мог, этот шестилапый спал бы спокойно, как младенец, словно и не создавал никому никаких проблем.

«Смириться! Принять!» – с горечью подумал Том.

Разумеется, Атанасия была права.