Восток - дело тонкое

Не отлынивал. Делал, а не притворялся, что делает. Зембович хитро поглядывал на него через толстые линзы, будто хотел сказать: «Новейшие разработки, конечно, замечательно, но я — ретроград и консерватор, поэтому предпочитаю классику, проверенную десятилетиями!»

Всё, что следовало обсудить, они обсудили вчера.

После возлияния с командиром заставы и политруком Зембович вышел твёрдо, но с затуманенным взглядом. На вопрос Николая — не помешает ли это завтрашней работе, уверенно заявил, что ловил колдунов-анархистов ещё с Феликсом Эдмундовичем, а в их притонах спирт с кокаином мешали, что не в пример хуже выдержанного коньяка.

Николай доложил, что не сумел глубоко проникнуть в сознание пса. Будучи человеком, сделать это не так легко. Но даже поверхностное скольжение показало — Иртыш столкнулся с каким-то типом оборотня. Вряд ли тануки — добрый и дружелюбный.

— Кицунэ ты моя, кицунэ! Потому что я с севера, что ли, я готов рассказать тебе поле... — шутливо продекламировал Йосип Архипович и тут же был наказал лекцией о том, что название многохвостых лис следует правильно произноситить с ударением на втором, а не на третьем слоге, а так же о разновидностях лис-оборотней — рейко, дзинко, якане, генко и бьякко.

Лиса могла сбить со следа и напугать пограничного пса. Даже такого отважного и матёрого, как Иртыш. Но даже кицунэ, убивая человека, оставляет следы. Тогда кто?

— Мы можем многого не знать о кицунэ, — проговорил Зембович, направляясь к умывальнику. — Я неоднократно говорил Генриху Григорьевичу, что нужно глубже изучать восток. Восток, как говорил один мой агент в Бухаре, дело тонкое! — Он снял очки, положил не широкую доску. Указал на ведро с колодезной водой. — А ну-ка, плесни!

Николай, улыбаясь, подхватил ведро и опрокинул его на спину наставника.

— Ох, in mund ich füße!! Хорошо-то как! — воскликнул капитан госбезопасности, отфыркиваясь. — В жару самое то, mille diables! Давай, тебе плесну!

Они поменялись местами.

Йосип Архипович неумело вылил воду на спину сержанта и намочил ему галифе.

— Товарищ капитан! — охнул Николай. — Куда ж я теперь в мокрых штанах пойду?!

— Ничего. Постоишь на солнышке, просохнешь. Стой, Николка, стой.