Книга №8 (огни города)

А там спуск очень крутой, щебнем отсыпан, они все руки в кровь ободрали, пока до низу добрались.

Посмотрели, а у парня лицо синее (били же не щадя), к тому же о камни шибко изодрано, на лбу полоса от рельса (ударился, когда упал). Палец ему под нос сунули – вроде не дышит.Пульс потрогали – не нащупали.Решили – не живой.

В то время на соседнем пути стоял товарняк, ждал зелёного света, они в пустой крытый вагон полумёртвого и забросили. Рассудили вполне логично – уедет покойничек подальше и порядок, нет тела – нет дела.

Больше суток бедолага провёл в пути, то приходил в себя, то вновь сознание терял.

Вагоны загнали в тупик, хотели было загружать, а там такой «подарочек».

Глянули – дышит ещё. Телефонов тогда мобильных не было, решили парня в медпункт увезти, который в ближайшей деревне был, а уже оттуда милицию вызвать.

Фельдшерица молодая, недавно только отучилась, но смышлёная попалась, всё как надо сделала, парень в себя пришёл.

- А в полиции, наверное, тогда ещё в милиции, что сказали?

- Что они могли сказать? Участковый из ближайшего городка приехал, составил документ, да и уехал. Наверное, сообщил куда там у них принято, на том всё и закончилось.

Родители искали, но разве найдёшь.

Девчонка-та, Лена, чтобы тяжёлого пациента одного не оставлять и, чтобы самой не оставаться на там на ночь, попросила перенести парня к ней. Благо жила через дом от работы. Тогда молодым специалистам от совхозов дома выделяли, все удобства на улице и печку топить надо было, конечно, но зато платить приходилось только за свет, так что расходы совсем небольшие.

Выходила она Егора. Сперва из ложечки кормила, а со временем в город съездили, парень проверился, снимки там разные сделал и прочее, что необходимо. Сказали, что всё нормально, переломов нет, осложнений тоже.

Только уходить-то ему было некуда. Память, словно чистый лист.

Ленка ему понравилась, да и она к парню привязалась… вот и разрешила ему остаться.

Со временем документы новые сделали, он работать пошёл, чтобы нахлебником не быть, а через год они поженились, дочка родилась.

Так бы и жил Егор под другим именем, если бы память внезапно не вернулась.

Он родным сообщил, мол, живой я, всё у меня хорошо. Подробно всё расписал, чтобы ясно было, отчего так поздно дал о себе знать.

Понятное дело, те обрадовались. Стали сына домой звать, хотели, чтобы он выучился, карьеру сделал.