Магия до востребования. Заклинание на предъявителя

- Так вот, папаша, - как можно более мирно сказал Иван так, будто продолжал прежнюю фразу, - сдаётся мне, что этих вот кукол я в своё время видел в театре Образцова, а?

Старик вздрогнул и с неожиданной резвостью поднял голову.

- Однако вы меня приятно удивили, юноша, - воскликнул он радостно. – Я пребывал в полной уверенности, что о том кукольном театре сейчас уже никто не помнит… Или не хочет помнить – сейчас ведь гораздо проще сходить на спектакль одного из этих… «волшебных» театров! – старик скривился словно от зубной боли.

Иван неожиданно сильно проникся чувствами своего собеседника – ему самому было столь же горько осознавать, что и в медицине на ведущие роли сейчас вышли всевозможные целители, знахари, адепты магических культов и тому подобная публика, а профессионалы старой школы оказались выброшены на обочину. Даже сам Вакулов, с его нехилой подготовкой, полученной после поступления в отряд, так и не смог найти применения своим талантам на гражданке. Во-первых, действовало ограничение по подписке о неразглашении, во-вторых, специфика его прежних занятий существенно отличалась от «мирного» здравоохранения, в-третьих… Да какая, в общем-то, разница – сколько там этих «во-первых, во-вторых, в-третьих»! Главное, что он просто оказался лишним в сложившейся системе!

Впрочем, Иван твёрдо решил для себя, что оная система об этом ещё пожалеет.

Очень хотелось надеяться, что сильно…

- …и это оказалось единственным, что мне отдали в качестве награды за прежнюю работу, – Вакулов спохватился: старичок, оказывается, всё это время что-то ему рассказывал.

Хотя, в общем-то, догадаться, о чём шла речь, было несложно – наверняка старый театр в новых реалиях приказал долго жить, а бывшему сотруднику отдали теперь никому ненужные куклы в качестве то ли выходного пособия, то ли, награды «за всё хорошее». Банальная, в общем-то, история…

Но отчего же Вакулов никак не мог заставить себя повернуться и уйти? Ностальгия, сентиментальность? Бог его знает! Но Иван, глядя на побитых временем кукол, вдруг решительно запустил руку в карман и, не считая, сыпанул на клеёнку опешившего старичка ворох смятых купюр.

Всё, что у него было при себе.

- Зачем?! – слабо запротестовал старик. – Я не могу этого принять! Что вы! Молодой человек, я, видите ли, никогда, слышите – никогда не…

- Молчи, батя! – жёстко оборвал его Вакулов. – Это не милостыня, а… ну, скажем, спонсорская помощь.