Тайны полуночной академии

Тут же всплыли мои воспоминания из детства, как хрупкая блондинка присаживается на корточки, раскидывает руки в стороны и зовет меня, а бегу к ней, заливаясь смехом и падаю в объятия.

Может, эта женщина тоже когда-то была такой? Только что-то я в этом сомневаюсь.

- Хария Лара, вы же только что нелицеприятно отзывались о ее работе, а теперь говорите, что не хотели ее отпускать? - я добавила в голос металла. Нужно найти еще одного свидетеля, поговорить с хозяином таверны.

- Да что ты знаешь о жизни, девчонка?! - вспылила та.

Я отвернула лацкан своего кителя и показала герб клана Ши на обороте. Такие носили только вампиры. У урожденных был немного другой герб, а этот принадлежал обращенным, но не клановым.

Меня в последнее время окружают странности, и ведьма, настолько слабая, что не способна определять расы, - одна из них. Такое случалось, конечно, ничего запредельного, но все же редкость.

Женщина подслеповато щурилась, пытаясь разглядеть значок, потом ее глаза округлились, а некрасивый рот сложился в букву “О”.

Да, да, она оскорбила вампира, и хоть я была на самом деле молода, но с таким же успехом мне могло быть и двести лет. Мы выглядим ровно на столько, сколько нам было в момент обращения, а урожденные, как правило, перестают стареть примерно в двадцать пять-тридцать.

- Я жду ответа! - жестко поторопила ее. Мне уже надоело сидеть в этой зловонной дыре. Кроме того, что-то тут было не так - гильдия мастеров не бросает своих. Надо будет все рассказать Катлу, пусть разбирается.

- Да, дело в том, - она стала заискивающе заглядывать в глаза, попыталась схватить за руку, но я отдернула, - я же… как же я без нее? Детишкам же кушать… одежку…

Когда женщина наклонилась ближе и на нее упал свет от запыленного окна, я увидела то, что не заметила раньше - ее коричневые зрачки были все в черных точках, будто изъедены, червями. Это говорило только об одном - наркоманка, курящая стак. Жить ей осталось пару месяцев, не больше.

Мне стало так противно, что я с трудом сдержалась и не ударила.

Единственное, что меня остановило, это вошедшая в комнату маленькая, лет четырех, девочка. Она выглядела так, будто не ела несколько дней - кожа, да кости, и лохмотья вместо одежды.

Встала. Не могу оставаться здесь еще даже на минуту.

Уже перед самой дверью спросила, знает ли эта женщина, кто мог желать вреда ее дочери и получила ответ, что наверное кто-то из клиентов. Почему-то даже не сомневалась, что она скажет именно так.