Химера

— Всех! — и Ако зло посмотрел на Кнему.

— Что ж стереть, значит, стереть, — вздохнул тот и стал набирать на клавиатуре команды. 

Но на экранах ничего не менялось. Кнему взглянул на Ако и снова стал набирать коды, но все усилия были тщетны. На лбу выступила испарина. Кнему продолжал стучать по клавишам. Ако раздраженно следил  за его работой: 

— Зря я потакал твоим слабостям.

— Должно получиться, — сказал помощник. — Но ведь должно получиться!

— Заканчивай уж… — и в ужасе осмотрел комнату.

— Не могу! — запаниковал Кнему. — Но это же невозможно…

— Возможно, — побледневший Ако обречённо посмотрел вокруг. Стены замерцали, словно картинка на испорченном мониторе. Стали бледнеть и постепенно исчезать. Потолок побледнел и полностью растворился, открывая вид на огромное, усыпанное звёздами небо. При всей своей черноте небосвод казался белым от количества звёзд. Млечный путь, словно огромная бенгальская свеча, исторгал из себя мириады звёзд, которые, в свою очередь, рассыпаясь слепящими искрами, растворялись среди бесконечного числа галактик.

Единственное, что портило картину огромного космического костра, это туманность, закрывающая ядро Млечного пути. Именно туда и был устремлён полный ужаса взгляд операторов. И не зря. Туманность начала бледнеть. Вместе с ней начали бледнеть и лица Кнема и Ако.

— Доигрались, — проговорил старший.

— Но!... Но, как же?... Из-за химеры… из-за марионеток… почему? — бормотал побелевшими от ужаса губами модератор.

Свет ядра становился всё ярче. Было ощущение, словно кто-то скидывает постепенно один за другим покровы, затеняющие сам источник. То, что последним увидели операторы, было око, смотревшее на них из ядра галактики.

Макс сидел в небольшом ресторанчике и пил молочный улун, зелёный чай, который так напоминал о детстве. Теплоход, оглушая гуляющих в парке, не спеша скользил по поверхности реки Мойки. Деревья в парке плавно входили в осень, постепенно окрашиваясь и разноцветьем листвы, и прекрасными пушкинскими словами: «волшебная пора».

Пора и правда была волшебной. Природа сказочно расцветала, стараясь показать себя во всей красе перед тем, как перейти к другим строкам незабвенного Александра Сергеича: «природы увяданье». Она, словно женщина на пике своей красы. Зная наперёд, что дальше ей уже не удержать того величия, старается показать себя так, чтобы у всех, кто видел - перехватило дух. Чтобы все её запомнили именно такой.