Мотылек

В дверях появился чернобородый мужчина, закричал что-то женщине в лицо. Схватил ее за руку и потянул, стал отрывать уцепившегося мальчишку, выталкивать его за порог. 

– Я убью этого урода, – вдруг сказал Клор и не узнал своего голоса. – Я приду и забью его насмерть кофеварочной панелью.

Буро-багряная туча была уже почти над домом. Мальчишка, очнувшись, разжал пальцы, выпуская материно платье, увернулся от отчима и бросился в дом. Лицо чернобородого исказилось, и Клору показалось, что он слышит басовитый яростный рык.

И тут же вылетел из нее, словно лосось из воды. Клор увидел его рот, раскрытый в вопле, и бледное женское лицо со сжатыми губами. Мгновение она смотрела на чернобородого, а потом захлопнула дверь.

Клор успел отметить, что «ковровая дорожка», ринувшаяся вниз, стала короче. Потом буро-багряное покрывало обняло человеческое тело, и вместе они рухнули на порог.

Куда делись другие насекомые? Будет вторая волна?

**

9 километров

Мелкие мухи, выкусывающие частички кожи.

Жизнь старика и его собак была размеренной и скучной. Но когда Клор наблюдал за этой троицей, на него снисходило удивительное умиротворение. А самое главное – из их быта он узнал много полезного, что могло бы пригодиться колонистам, если бы они прибыли сюда для поселения.

Может, у Клора не вполне еще получалось относиться к аборигенам как к явлению, но работать с информацией он умел.

Наблюдатель прищурился на монитор, хотя все было видно прекрасно. Насекомых стало еще меньше.

А седой старикан с добрыми глазами сидел на пороге своего жилища и улыбался. Большие, коричневые от загара руки лежали на спинах собак, артритные пальцы перебирали густую пепельную шерсть.

Открытая дверь была прямо за их спинами, но они не обернулись. Старик щурился и улыбался солнцу. Собакам было жарко, они часто дышали, высунув языки и тоже, казалось, улыбаются.

Буро-багряные покрывала обнимали три тела несколько минут, а потом рассыпались по траве.

**

Клор сидел, упершись лбом в ладони, и тупо смотрел в полупустую чашку.