Мотылек

Мальчишки-озорники, к которым уже давно пристально приглядывался Ник Красавчег, чтобы получить удовольствие от просмотра бесплатного цирка, время от времени жестоко шутили над Марком. Зная его впечатлительную натуру, они то ему в квартиру препарированного воробья подбросят, то выпотрошенную бродячую собаку. Марк впадал в буйство, и вместе со всеми остальными малолетние бандиты наслаждались его метаморфозами.

- О происшествии доложила соседка Марка. Она время от времени заглядывала к нему, чтобы помочь по хозяйству, - сообщил один из кентавров, вызвавшийся сопровождать меня и шерифа до места преступления.

- Чем себе на жизнь Одержимый зарабатывал? – спросил я.

- Он был краснодеревщиком. Нельзя сказать, что жировал, но и бедным его назвать сложно, - сообщил мне Красавчег.

- Так, а что же все-таки произошло, что мы сорвались с места и помчались на ночь, глядя на другой конец города? – спросил я.

- На Марка опять что-то нашло, и он обратился, а вот вернуться назад никак не может. Есть подозрения, что уже никогда не сможет.

Мы оказались в просторной квартире из четырех комнат, заставленной древней мебелью. Чувствовалось, что здесь жил человек, который любит и понимает толк в хорошей обстановке. По комнатам сновали кентавры, что-то обсуждали, что-то записывали, заглядывали в каждый угол. Шла привычная оперативная работа на месте преступления. На наше появление никто не отреагировал.

Вдвоем с Красавчегом мы обошли и осмотрели все комнаты. Ничего интересного.

- Подбрось да выбрось, и где же тут Марк? – спросил я.

- Сам не понимаю, - сказал Красавчег, оглядываясь по сторонам.

Ник остановил пробегавшего мимо кентавра и задал ему этот вопрос.

- Так ведь никто не знает. Он же обратился, а вот во что и как теперь выглядит, мы пока не знаем. Рядом с ним никого не было. Пытаемся вычислить.

 Ник Красавчег выругался грозно, но кентавра отпустил.

- Что делать будем, Крейн? Народ узнает, паника поднимется, а нам пока даже тело не предъявить.

- Если тела нет, а мы уверены в его существовании, значит, надо искать.

Происходящее мне очень не нравилось. Я поискал глазами, куда бы присесть. Все стулья и кресла были завалены хламом, старыми журналами, раскрытыми посередине книгами, давно не стиранной одеждой. На большом столе, накрытой прожженной во многих местах старой скатертью, стояла большая бутылка водки, пара стаканов и несколько пустых пивных бутылок под столом.