Два сердца, один хвост

И те, что стекали наружу, и те, что затекали внутрь.

Как больно! Как же больно, что она утратила силу!

Как Янке хотелось сотворить свой волшебный золотой обруч, чтобы оградить эту девочку от всего горького и злого! Никогда ещё она не желала так горячо – и не для себя. Столько даров растратила бездумно, но не сберегла ничего, чтобы помочь сейчас.

Сама, неужели ты не видишь? Не слышишь? Неужто промолчишь и на этот раз?..

Ёлка выплеснула все слова и какое-то время сидела в тишине. Затем вернула змейку обратно, закрыла стеклянную створку и долго о чём-то думала.

Меж её бровей пролегла складка, будто туда давила тяжёлая мысль. Пару раз Ёлка подрывалась с места то в один, то в другой угол – видимо, пытаясь убежать от чего-то. Но это что-то всё равно следовало по пятам.

Наконец, она со вздохом наклонилась к террариуму и посмотрела сквозь стекло.

– Прости, – её голос звучал глухо, но без тени сомнений. – Я приняла решение. Нам с тобой придётся расстаться.

ГЛАВА 5

Предать или продать

Янка оцепенела.

Этого она никак не ожидала услышать.

Внутри тут же поднялась буря протеста: нет, только не сейчас! Сколько раз змейка пыталась бежать из мест своего заточения, но теперь ей просто необходимо было остаться. Она не могла бросить девочку в таком состоянии, не могла отмахнуться от её слов и слёз. Нет, нужно что-то делать. Каким-то образом отговорить!

– Я знаю, что мы с тобой долго были вместе, – продолжила Ёлка. – Или не так уж долго – хотя мне кажется, чуть ли не целую жизнь.

Наверное, я предательница. Но тут всё ужасно запуталось, и хорошего выхода я не вижу: только плохой и ещё хуже. Ты ведь поймёшь меня? Простишь? Мне кажется, твой настоящий хозяин понял бы.

Она снова просунула руку в террариум… и достала оттуда малахит. Тогда затаившая дыхание Янка наконец поняла: Ёлка всё это время обращалась к камню.

Но если змейка испытала облегчение, то девочка почувствовала тяжесть.

Камень весил будто вдвое больше, он оттягивал ладонь.

Ёлка смотрела на него, не отрываясь, и только больше укреплялась в своём решении. Пусть дедушкин малахит напоминал по форме сердце, но он не бился, как бы того не хотелось. Он был мёртвым. А помощь требовалась живым.

Да, перед Ёлкой тут же мелькнуло воспоминание, как она обнаружила кота в мешке – вернее, змею в рюкзаке. В память врезалась крохотная деталь: дыхание змейки. Её часто вздымавшиеся бока. Это и есть жизнь. Матвей тоже живой, ему сейчас тяжело.