Андер. Книга первая

Именно там я хотел найти подсказку, что же за странное движение происходит вокруг бывшего папеньки и его семьи.

Вставив ключ в замочную скважину, с удивлением понял, что дверь оказалась не заперта. Странно, я точно помню, что запирал её. Аккуратно нажав на ручку, я приоткрыл дверь. Благо она имела такое расположение, что даже сквозь неширокую щель практически вся комната отлично просматривалась.

Увидев своего нежданного визитёра, я вздохнул и уже не таясь вошёл в помещение.

— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался я у Ауриты, которая с задумчивым видом прохаживалась вдоль сваленных на пол книг, расставленной мебели и прочего барахла, которое слуги ещё не успели расставить.

— Я... я просто хотела поговорить, — вздрогнула она от звука моего голоса, но быстро взяла себя в руки. — Или я не могу уже поговорить со своим братом? Что с тобой произошло? — она обратила внимание на мой внешний вид.

Устало прикрыл глаза, я старался не выказать раздражения, понимая, что если от приставленной охраны смогла сбежать девчонка, то этой охране — грош цена.

— Хорошо, давай поговорим, — согласился я, стягивая с себя окровавленную рубашку, направляясь в ванную комнату. — Только дай мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок.

Глава 12

Как известно, дети — жестоки, и от взрослых их отличает то, что зачастую они просто не могут оценить всех граней этого чувства, добиваясь поставленных целей доступными им способами.

Не дают поиграться понравившейся игрушкой? Можно стукнуть строптивца посильней и отобрать.

Нельзя бить и отбирать? Не беда. Можно украсть

Нельзя красть? Нужно украсть, а вину свалить на другого.

Уличили и наказали? Это плохо. В следующий раз нужно делать всё незаметно, чтобы никто не смог догадаться.

Детский разум, порой, находит настолько потрясающие и одновременно жуткие решения, что сделали бы честь стратегам или преступникам намного старше подобного маленького гения. И ребёнка не будет волновать, что наказание вместо них достанется другому, невиновному.

Дети способны на чистую незамутнённую ненависть, на подлость, на ярость. Даже в моём мире дети порой совершали настолько жуткие поступки, что стыла кровь у матёрых следователей, которые многое повидали на своём веку. А потом такие маленькие исчадия и сами не могли объяснить на суде, как умудрились до смерти забить ровесника или нанести девятилетней девочке несколько десятков ножевых ранений.